ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ
К 1960 ГОДУ ГОНКА ЯДЕРНЫХ ВООРУЖЕНИЙ УСИЛИЛАСЬ.
США И СССР ТЕПЕРЬ ВЛАДЕЮТ ОРУЖИЕМ, СПОСОБНЫМ УНИЧТОЖИТЬ ВСЁ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО.
ПОКА ХРУЩЁВ И ЕГО АМЕРИКАНСКИЕ КОЛЛЕГИ ОБМЕНИВАЛИСЬ УГРОЗАМИ,
МНОГИЕ БОЯЛИСЬ, ЧТО МИР НАХОДИТСЯ НА ГРАНИ НЕИЗБЕЖНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ.
Время империалистов
скоро придёт к концу.
Они говорят...
Говорят, как будто хотят напугать нас.
Но они пугают только самих себя.
Они знают...
Знают, что наш ядерный арсенал
с каждым днём становится только крепче.
И я уже говорил...
Скажу ещё раз.
Мы... Их...
Закопаем!
СССР, МОСКВА 12 АВГУСТА 1960
— Да, конечно. — А потом что?
Мы можем на что-то достать билеты?
Можем пойти на симфонию.
Она очень поздно закончится.
Мы успеем на последний поезд?
Папа, папа, у меня значок.
Меня приняли в октябрята.
Носи его вот тут...
У сердца.
Мне нужно уйти ненадолго.
Не буду тебя будить.
Можешь разбудить.
Извините. Огонька не найдётся?
Конечно.
Вы американцы, верно?
Да, сэр. У нас летние каникулы.
Пожалуйста, отнесите это в посольство.
Это жизненно необходимо. Другого пути у меня нет.
Идём. Нужно убираться отсюда.
Не возвращайтесь в отель, сразу идите в посольство.
Отдайте лично в руки заместителю главы дипмиссии.
Ясно?
Я гражданин Америки.
«ИГРЫ ШПИОНОВ»
Переведено студией FOCS Мы в телеграме: [@focsrussub]
США СОБИРАЮТСЯ ПОСТРОИТЬ БОЛЬШЕ ПРОТИВОРАДИАЦИОННЫХ УБЕЖИЩ
ШТАБ-КВАРТИРА МИ-6. ЛОНДОН, АНГЛИЯ. ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ
Спасибо.
Эмили. Вы как всегда очаровательны.
Вы и впрямь оживили это место.
Спасибо.
— Эмили? — Сэр.
Прошу, присаживайтесь.
Мальчики, я принесла вам подарок.
Спасибо.
Рейчел, выйдите.
Боюсь, грядёт ядерная война,
и я хочу помочь вам её предотвратить.
Это привлекло моё внимание.
Он умён.
Дал нам фото, копии которого были только у нас
пару лет назад в посольстве в Турции.
ЭТО Я
Поздоровайтесь с полковником Олегом Владимировичем Пеньковским.
Кодовое имя «Броненосец».
В войну был артиллерийским офицером,
награждён 13 раз.
Сейчас он в Москве,
управляет Государственным комитетом по научным исследованиям.
Но это только прикрытие.
Он из ГРУ.
Почему они его бросили?
Таких людей я бы далеко не отпускал.
Потому что они не могут выйти на контакт.
ЦРУ ослабило позиции в Москве после той...
катастрофы с Поповым. Я прав?
Нас очень мало. Нам нужна ваша помощь.
Давайте вытащим его оттуда.
У нас есть несколько хороших офицеров в посольстве.
Я попрошу одного выйти на Пеньковского,
— он всё устроит. — Я тут подумала.
Это полковник ГРУ. Он у всех на виду.
Я боюсь, мы можем его подставить,
просто пытаясь связаться с ним.
Всегда есть такой риск. Что ЦРУ может сделать в ином случае?
Не знаю.
Может, использовать кого-то не из посольства,
кто не привлечёт внимания КГБ?
Например, бизнесмена-путешественника.
Есть на примете кто-то, кто подходил бы под описание?
Должен предупредить вас,
у меня хорошее предчувствие.
Чёрт.
Гревилл, это самое печальное,
что я когда-либо видел.
И поделом мне,
нужно было помалкивать.
Теперь мы должны это загладить.
У нас должны быть какие-то брошюры.
О чём?
Думаю, для начала нужно выпить.
Вы в курсе моей репутации.
По крайней мере, о той её части, о которой я сам хочу.
Я представляю ведущих производителей,
которые продают лучший продукт на рынке.
Наряду с вашим знанием дела,
думаю, будет лучше, если
вместо моих обычных танцев с бубнами,
я просто послушаю. Вы расскажете мне о ваших проблемах,
и если я пойму, что у моего клиента есть для вас решение,
мы это тщательно обсудим. А нет — давайте дальше пить.
Так поведайте мне, что вам нужно.
— Спасибо, Гревилл. — До свидания.
Всё ещё ничего не выходит.
Может, ты что-то упустил?
— Ты перенёс четвёрку? — А, точно.
— Как дела?
Отлично. Только наш сын постоянно путается, думая,
что вместо помощи с домашкой, я должна сделать её вместо него.
— А как твой день? — Как обычно.
Пустая лесть и вопиющее заискивание.
Нет, правда, видела бы ты меня.
Я продал дюжину шнурков, промазывая самый лёгкий удар
за всю историю гольфа.
— Чувствую себя грязным. — Нет. Нет.
Тебе нужно плохо играть.
Разве ты к этому не привык?
Только подумай, ещё 23 года такой работы,
и будем жить в шоколаде.
Или я могу раньше выйти на пенсию.
Эндрю, ты ведь не хочешь в университет?
Не особо.
— Отлично. — Я не собираюсь кормить
вас обоих.
Тогда чему ты улыбаешься?
На пенсию можно выйти минимум в 50.
— Можно Гревилла Винна? — Да. Я проверю, дома ли он.
— Мне кажется, это с работы. — Нет. Скажи, что я в своём кресле.
Да. Он только что вошёл.
— Гревилл Винн. — Гревилл, это Джеймс Доби
из Торговой палаты. Мы встречались в прошлом году.
Да. Да, на приёме в Уайтхолле.
Джеймс. Рад вас слышать.
— Здравствуйте, Джеймс. — Гревилл.
Надеюсь, вы не против.
Моя подруга Хелен, консультант из Штатов.
И я подумал: «Почему бы и нет?»
Гревилл Винн. Приятно познакомиться.
Хелен Талбот, взаимно.
Джеймс рассказал мне, что вы работали в восточной Европе.
Там всё больше и больше возможностей.
Огромный спрос, местных товаров нет.
Чехословакия, Венгрия.
Ужасная еда.
А Советский Союз?
Пока нет. Может, когда-нибудь.
Хочу, чтобы напряжение немного спало.
На деле, сейчас идеальное время.
Правда? Почему? Что говорят?
У меня и Хелен есть коллеги,
заинтересованные увидеть результат такой торговли.
Вы бы сделали большое одолжение Великобритании.
И всему миру.
Простите. Я немного...
Простите. Джеймс, вы говорили,
что работаете в Торговой палате.
Но...
Возможно ли, что на деле вы работаете...
в другом органе власти Её величества?
Боже.
Неожиданно.
Извините, я... не понимаю.
Почему, я... я ведь простой торговый агент.
Именно. Обычный торговый агент
без связей с правительством.
Послушайте, это всё очень увлекательно. Правда, я не могу поверить,
что обедаю с настоящими шпионами.
Но...
я просто не могу...
— Что я должен делать, по-вашему? — Ничего сомнительного или незаконного,
лишь то, что вы обычно делаете.
Извините. Я не понимаю.
Кто-то в вашей отрасли
хочет заняться бизнесом в СССР,
с чего бы вы начали?
Думаю, устроил бы встречу
с Государственным комитетом
по научным исследованиям в Москве.
Всё верно.
Так вы хотите, чтобы я поехал в Москву и...
Занялись бизнесом.
Вся эта секретность может показаться абсурдом,
но обещаю, это для вашего блага.
Мы хотим, чтобы вы вели себя
как самый обычный бизнесмен.
Будет гораздо проще, если вы не будете знать подробностей.
Верно. Но я ведь подвергну себя опасности?
Я должен знать эти подробности.
Гревилл, как бы помягче выразиться,
вы бизнесмен средних лет,
который слишком много пьёт и не в лучшей своей форме.
Во время войны вы были рядовым,
даже не видели реальных сражений.
Я вот о чём, если бы эта миссия была хоть немного опасной,
вы — последний человек, кого бы мы отправили.
Спасибо за вашу деликатность.
Всегда носите это в Москве.
А зачем оно? Выстреливает отравленным дротиком?
Большое спасибо, Гревилл. Вы хороший человек.
Я знаю, мы можем на вас положиться в плане конфиденциальности.
Как день прошёл?
Хорошо.
У меня всё чудесно. Спасибо, что спросил.
Прости, пожалуйста. У меня в голове одни контракты.
Ты была с Томадо, не так ли?
Да, мы были в клубе, планировали благотворительный ужин.
Было интересно.
Прежде чем ты спросишь, надо ли тебе приходить — да, надо.
— Мне дали интересную наводку. — Правда?
Возможно, немного поработаю в Советском Союзе.
Держись подальше от ГУЛАГа, дорогой.
Мне бы очень не хотелось переживать подобные ситуации.
Но пока это необходимо.
Вы знаете, что майора Попова
уличили в шпионаже в пользу Америки.
Мы должны помнить,
к чему ведёт предательство.
Здравствуйте! Гревилл Винн, очень приятно.
Здравствуйте! Здравствуйте!
Это глава нашего комитета,
Олег Пеньковский.
Приятно познакомиться.
Спасибо, что пришли.
Я не пришёл рассказывать вам о том,
что лучше для советской индустрии.
Вы, конечно, знаете это намного лучше, чем я.
Я всего лишь здесь, чтобы открыть дверь
к лучшим производителям Запада.
Ваше предложение интересное.
— Не хотите пообедать? — Конечно,
после вас.
Хорошо, что вы уже вели дела
с другими коммунистическими правительствами,
но это так далеко от дома.
Вы не любите работать в Англии?
Я делаю, что могу, чтобы мне было интересно.
Ну а политическая ситуация?
Сейчас не лучшее время для Востока и Запада.
Я хочу сказать, неважно,
что делают политики,
заводам всё ещё нужны машины, а машинам нужны запчасти.
Я бизнесмен, поэтому я придерживаюсь бизнеса.
— У вас есть семья? — Да, сын, ему десять.
Я очень хотел мальчика, но у нас родилась девочка...
теперь она — мой мир.
Скорее всего, не разрушает дом как наш сын.
А теперь... самый важный вопрос.
Если вы хотите вести бизнес в Москве,
мне нужно знать...
Да?
Можете ли вы пить, не пьянея?
Это мой единственный дар.
Я хочу показать вам другую сторону России.
— Вы свободны сегодня вечером? — Конечно.
Куда пойдём?
Вам знакома «Золушка»?
Стыдно признаться, но я никогда не был на балете.
Тогда эта поездка уже себя окупает.
Прошу, мистер.
Мне нравится ваш зажим для галстука.
Где вы его взяли?
Это подарок от друга.
— Ваш друг американец? — Да.
Мы можем поговорить здесь.
Тут безопасно.
Я сообщил вашему другу, что вы...
— думаю, правильно сказать «любитель». — Да, именно. «Любитель».
Я очень долго мечтал об этом моменте.
Хотелось бы мне сказать, как много это значит для меня.
Думаю, лучше не надо.
Что будет теперь?
Мне же ничего не надо делать, да?
Нет, вы отправляетесь домой.
Затем приглашаете меня в Лондон
с торговой делегацией, чтобы встретить ваших клиентов.
Правительство позволит вам?
Они будут заинтригованы.
Часть моей работы — красть технологии
с Запада. Ваш друг умный.
Так, Олег. Могу я называть вас Олег?
Моё имя не очень хорошо звучит на английском.
Зовите меня Алекс.
Алекс.
Вы талантливый любитель.
Так как вы сводили меня в Большой театр,
думаю, я должен свозить всех вас
в Вест-Энд.
Одни из самых лучших театров в мире.
Было бы хорошо.
Загнивающий западный народ.
Поэтому они слабы.
Да, товарищ Пеньковский?
А это моя жена Шейла.
— Приятно познакомиться. — Приятно познакомиться.
— На здоровье! — На здоровье!
Дрогнем!
И с вами. Ещё одна.
— Дрогнем! — Дрогнем!
— До свидания. — Здравствуйте.
Здравствуйте, до свидания.
Мы знаем, что вы патриот.
Знаем, насколько это для вас тяжело.
Полковник, что бы вас сюда ни привело,
должно быть, это пугает вас больше, чем опасность присутствия тут.
Хрущёв.
Хрущёв пугает меня.
Он импульсивен, безалаберен,
такой человек не должен находиться у власти.
Запад попался на его ложь.
Ложь, что советский режим смягчается, хотя это не так.
Хрущёв хочет конфликта с Америкой.
Он ищет его.
У вас есть то, чем вы могли бы поделиться с нами,
документы, возможно?
Не хотите прочитать новое издание
«Военной мысли»?
Мне нужны ваши гарантии.
Если это станет необходимо,
мне с семьёй нужно будет сбежать.
Конечно. Когда захотите.
Я продолжу работать...
и держать вас в курсе мыслей Кремля.
Но скажите своему правительству,
что они должны использовать мою информацию с умом.
Не как оружие...
а как способ принести мир.
Несмотря на то, что заявляет Хрущёв,
ядерный запас оружия Америки очень сильно превышает наш.
У нас всё ещё нет достаточного потенциала для первого удара.
Вы можете уничтожить нас, но мы не можем уничтожить вас.
Но это не волнует Политбюро.
Думаете, это в конце концов остановит Хрущёва,
и он не зайдёт далеко?
Вам нужно вставать через несколько часов.
— Я в порядке. — Нет, он прав.
Мы можем закончить завтра ночью.
И последнее...
нам надо поговорить о Гревилле.
Не беспокойтесь. Вам больше не придётся иметь с ним дело.
— Нет. — Это была идея Пеньковского.
Вы идеальны, вы гражданский,
КГБ не будет следить за вами.
Вы всё равно будете приезжать и уезжать из Москвы, чтобы заключать контракты.
Вы по-прежнему не будете знать никаких деталей,
вы просто будете тайным агентом.
Просто тайный агент для Русского моря...
Боже, не могу поверить, что вы, чёрт возьми, серьёзно.
Мы всё обсудили с Пеньковским.
Мы уверены, что для вас риск минимален.
И мы вам заплатим.
Я сам зарабатываю, большое спасибо.
У меня жена и ребёнок.
У кого-нибудь из вас есть семья?
Нет.
Не думаю, что вы многое можете
мне об этом рассказать. Хелен, Джеймс.
Могу вас уверить, что мы оба подвергнем себя опасности,
если нужно, а сейчас это крайне необходимо, Гревилл.
Тогда могу я предложить найти кого-то,
кто лучше подходит для этого?
Извините. Я правда сделал всё, что мог.
Гревилл, послушайте.
Четырёхминутное предупреждение, вам от него не будет никакой пользы.
— Что? — Четырёхминутное предупреждение
перед тем, как советское ядерное оружие ударит по Британии.
Нет, я знаю, что это... О чём вы говорите?
Так вот... так вот о чём речь?
Ядерная война? Да ладно.
Смотрите, вот вам задачка.
Ваш дом расположен в 12 минутах езды от офиса,
десять минут, если вы поторопитесь, так?
А вы обычно на переговорах,
поэтому вы не вернётесь к Шейле вовремя.
А школа Эндрю в девяти минутах
от вашего дома, в 15 — от вашего офиса,
и его тоже никто не заберёт.
Его загонят в школьный подвал.
Я посмотрела планы зданий.
Это жалкое подобие ядерного укрытия.
И то же самое с вашим подвалом.
Только у правительства есть достойные убежища.
Что вы сделаете?
Вы можете потратить эти четыре минуты,
пытаясь дозвониться до Шейлы,
но вы не сможете.
Или можете думать о том, как могли бы помочь
остановить это всё,
но вы не помогли.
Вот и всё.
Как вы смеете.
На самом деле, будет лучше, если он не возьмётся за это.
Он возьмётся.
Нет, я открою.
Хорошо.
— Здравствуйте. — Добро пожаловать. Заходите.
— Здравствуйте. — Здравствуйте.
Водка, очаровательно.
А я только говорила Гревиллу, что вчера вечером
мы выпили явно недостаточно.
— Спасибо. Проходите. — Спасибо.
Это для Эндрю.
Очень мило, спасибо.
Сюда.
Папа рассказал мне о Москве.
А какова остальная Россия?
Она очень красивая.
Особенно там, откуда я родом.
Много деревьев, неба.
Чувствуешь себя...
очень одиноко, но в хорошем смысле.
Хотелось бы посмотреть.
Но ваше правительство, конечно,
не очень жалует иностранцев,
которые просто так бродят туда-сюда.
Правда, что русские так сильно нас ненавидят?
Я думаю, что им хотелось бы, чтобы наши дети были чуть повежливее,
Эндрю.
Наши политики ненавидят ваших политиков.
И ваши ненавидят наших, не забывай это.
Но люди, как мы с твоим отцом, мы занимаемся делами.
Мы проводим время вместе, я знакомлюсь с его семьёй.
Может, нас пока только двое,
но именно так всё и меняется.
— Что, если меня поймают? — Этого не будет.
Вы не знаете этого.
Они казнят меня, так?
Нет, если они подумают, что вы просто агент, берёте посылки,
но не знаете, что в них.
Они задержат вас, чтобы обменять на одного из своих.
И надолго?
— Пару лет. — Всего-то пару лет
гнить в русском ГУЛАГе.
Они нас не поймают. КГБ и понятия не имеет.
Слушайте, я лучше них в этом деле.
Хорошо. Но я — нет.
Послушайте, ваша работа...
это только притворство. Контролируйте ваши эмоции.
Я видел, как вы это делали в Москве, видел и сегодня.
Это не одно и то же.
Если нас поймают, они точно казнят меня.
Мне очень жаль, но это ваш выбор.
Вот насколько я уверен, что вы можете это сделать.
Я ставлю свою жизнь на это.
Как я объясню это Шейле?
Она не может знать правду.
Для её и вашей безопасности.
Я не могу ей ничего рассказать?
Ничего.
А что бы вы ей сказали?
Вы же знаете, что она скажет: «Не надо».
Я прав, так ведь?
Шейла не дурочка. Я уже...
давал ей повод не доверять мне вслепую.
Тогда лгите лучше.
Это ложь во благо.
Иногда ложь — как подарок,
проявление любви.
Жаль, что выбрали вас.
Но, Гревилл...
это должны быть вы.
В Москве вы всё время должны
соблюдать все правила.
Даже существует специальное выражение.
— Правила конспирации. — Да.
Вы должны следовать им.
Все, кого вы встречаете, могут быть из КГБ:
официанты, персонал отеля, водитель, все.
Даже если они не из КГБ,
они всё равно могут доложить туда.
Каждый русский следит за вами.
Каждая комната прослушивается.
Даже в нашем посольстве.
Особенно в нашем посольстве.
Всё же наше посольство будет хорошей защитой
в случае какого-либо...
осложнения.
В КГБ есть люди, читающие по губам.
Вы даже не поймёте, кто именно.
Поэтому не обсуждайте...
ничего секретного, пока я сам не начну.
Как поживает семья?
Замечательно. Спасибо. У вас как?
Мы будем видеть друг друга очень часто.
Чтобы отбросить подозрения,
я скажу коллегам, что вы мой информатор.
Вы будете снабжать полковника Пеньковского
материалами касательно сталелитейного производства,
промышленного производства и так далее.
Несекретными, но которые трудно достать.
Они поверят, что я способен на это?
Конечно.
Вы жадный капиталист.
Вы хотите больше сделок.
По приезде в Москву
вы будете заниматься только одним.
Показывать, что вы обычный бизнесмен
и ничего больше.
Господа, надеюсь,
это только начало. Благодарю вас всех.
За ваше здоровье и за наш бизнес.
Я отвезу вас в аэропорт.
Да, конечно.
Есть вопросы?
Джентльмены, до следующего раза. Спасибо.
Я хочу быть уверен в одном.
Если что-то случится со мной,
моя жена и мой сын будут обеспечены всем необходимым.
Даю слово...
от лица королевы.
Господин Винн — гость моего комитета.
Пустите его.
Спасибо, Алекс. До встречи.
Благодарю.
— Боже, тебя не узнать — Я скучал.
— Только в этот раз. — Каждый раз, милая.
Они действительно готовятся к войне.
Это потрясающе. Броненосец — тот, кто нам был нужен.
ШТАБ-КВАРТИРА ЦРУ, ЛЭНГЛИ, США
Что ж, это только что превратилось
в важнейшее событие в Советском секторе.
Я же не пожалею,
если оставлю вас на этом задании?
Нет, сэр.
Чёрт!
Вся морока работы с британцами
почти что стоит этого. Как вам эти засранцы?
Неплохие ребята. Я просто заставляю их думать,
что они что-то решают.
Это такая честь! Я столько нового узнала.
Несмотря на растущее напряжение
между США и СССР,
до этого утра был свободный проход
между Восточным и Западным Берлином.
Но вдруг, без предупреждения,
коммунисты забаррикадировали город.
В ответ президент Кеннеди пообещал
усилить присутствие военного контингента,
обратясь к генералу Клею,
который дислоцируется в Берлине.
ГДР ПЕРЕКРЫВАЕТ ГРАНИЦУ В БЕРЛИНЕ
Грев, думаешь, ездить в Москву по-прежнему безопасно?
Конечно. Всё нормально.
Даже в такое время?
Это же Берлин, дорогая. Он далеко от Москвы.
Да, я в курсе, где он
и знаю, что русские и американцы...
— Не учи меня... — ...убивают каждого...
...как мне работать.
Сегодня в Арктике
СССР успешно провел испытание
ядерного оружия «Царь-бомба».
При мощности в 50 мегатонн
это, безусловно, самое мощное
ядерное оружие из когда-либо созданных.
Вот информация, которую вы просили.
Спасибо большое. Весьма кстати.
Сегодня каждый житель
— планеты... — Вот здесь.
...мужчина, женщина и ребёнок...
Так пойдёт, мэм?
...живёт под дамокловым ядерным мечом,
который висит на тончайшей ниточке,
готовой порваться в любой момент
из-за ошибки, случайности или безрассудства.
Оружие войны должно быть уничтожено
прежде, чем оно уничтожит нас.
У вас что-то есть для меня?
Завтра.
— Эндрю? — Да?
Где дождевики?
Точно.
Извини.
Всё нормально. В прогнозе сказали, что будет солнечно.
Нет, не нормально. А что, если неправильно сказали?
Что, если дождь пойдёт?
Всё равно мы хотели остаться в палатке.
Можем почитать книжки. Будет замечательно.
Не в этом дело.
Я же сказал взять дождевики.
Так почему же ты не взял?
Гревилл, ты уверен, что так ты хочешь
— начать наш отдых? — Отвечай!
Я...
забыл.
Забыл? Невероятно.
Я воспитал глупого сына, который даже запомнить ничего не может...
— Гревилл, Гревилл! Гревилл! — Обычную просьбу — взять...
Твой отец не это имел в виду.
Начнём заново?
Как он?
Уснул. Это уже хорошо.
Держи.
— А как ты? — Всё нормально.
Мне нужен был этот отдых. Хорошая идея.
Рад, что мы тут.
Я не только про сегодня.
В последнее время ты так изменился.
Гревилл, что происходит?
Послушай, я не хочу рассказывать, потому что...
я не хочу, чтобы ты влезала в это.
Всё дело в работе. Да, у нас..
тяжёлый период.
В этом есть смысл, не так ли?
Мужчины и их деньги.
Боже мой, Колин чуть не сошёл с ума,
когда на работе начались проблемы.
Хотела бы, чтобы это было так, но дело не только в этом.
Всё не так.
Он постоянно тренируется и стал более...
— активным в постели. — Звучит ужасно.
Бедняжка.
Извини, не стоило шутить.
Знаю, Гревилл уже однажды изменил,
но это не значит, что у него сейчас роман.
Тогда почему он так скрытен со мной?
Вечно настороже?
Становится ещё хуже, когда он возвращается
из Москвы.
Вот тогда-то всё и началось. С Москвы.
Было бы лучше, если бы ты перестал ездить
так часто...
Для нашей семьи так было бы лучше.
Дорогая, я же говорил, это очень важно.
— Нам нужны деньги. — Деньги?
— Да. — Тебе нужен клуб?
Ты не сокращал расходы,
а теперь мы ходим в шикарные рестораны.
Не вполне уверен,
как мне на это реагировать.
Я работаю, чтобы мы хорошо жили.
Гревилл, я прошу тебя прекратить поездки в Москву.
Прошу, как твоя жена.
Знаю, о чём ты думаешь.
— У меня никого нет. Клянусь. — Я уже прощала тебя
и больше уже не сделаю этого.
Здравствуй, Нина.
Приятно познакомиться.
Она никогда не встречала иностранца.
Мы очень извиняемся, но мы... к сожалению...
не можем принять иностранца в гостях.
Моя жена приносит извинения.
Мы не можем пригласить вас к нам.
Запрещено приглашать иностранца на ужин.
Всё в порядке. Я понимаю.
У вас прекрасная семья.
Спасибо.
Алекс...
когда вы будете готовы бежать?
Не стоит поднимать эту тему.
Что-то случилось?
Проблемы в семье.
Однажды вы расскажете Шейле,
что вы сделали, и она будет гордиться вами.
Может оказаться слишком поздно.
Порой Вера тоже ругается из-за моей работы.
Но ваша жена вышла за солдата,
а моя — за бизнесмена.
Знаете, почему государство не позволяет вам
выезжать за пределы Москвы? Чтобы скрыть страдания.
В городах ещё всё хорошо,
но в деревнях, подобных той, откуда я родом...
Я не хочу такой жизни для Нины.
Хочу, чтобы она была свободной.
Когда-нибудь наша работа увенчается успехом, опасность минует,
и тогда я сразу же сбегу.
Отвезу семью в Монтану.
— В Монтану? — Да, я видел фотографии.
Там так же красиво, как и в тех местах, где я вырос.
Возможно, стану ковбоем.
Вы? Ковбоем?
— Я бы посмотрел на это. — Да.
Навестите меня с семьёй.
Мне бы очень этого хотелось.
Как и мне.
Хорошо. По рукам.
Сэр?
Большое спасибо.
Что у вас?
Есть свидетельства больших объёмов новых разведданных,
поступающих из Советского сектора.
У вас есть к ним доступ?
Нет. Они вне моего уровня допуска.
Однако не думаю, что они добыты путём перехвата информации.
Похоже, у них есть свой источник.
Пока от Кубы больше хлопот, чем толку.
Это наш единственный плацдарм в Латинской Америке.
Но она слишком изолированна. Мы не можем оттуда расширяться.
Это наше слабое место.
Согласен.
Так-то оно так.
Но мы же можем, товарищи, сделать из неё уязвимое место для американцев.
Я не верю, что они решатся вот так взять
и тайно доставить ракеты на наш задний двор.
— Это было бы... — Объявлением войны.
Даже Хрущёв не настолько безумен.
Могу лишь сказать, что Броненосец
не впутался или не впуталась бы в это,
будь он или она идиотом.
Я надеюсь, что мы отнесёмся к этому серьёзно.
Займитесь этим, ребята.
Проработайте все кубинские источники, какие только у нас есть.
— Хорошего полёта. — Спасибо, Алекс.
РУССКО-АНГЛИЙСКИЙ И АНГЛО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ
Товарищ полковник?
Ваш секретарь отлучился.
Олег Грибанов, КГБ. У вас найдётся несколько минут?
Конечно, заходите.
Честь познакомиться с вами лично.
Я знаю многих людей, которые служили с вами, под вашим началом в Киеве.
Говорят, обязаны вам жизнью.
Вот...
подумал, вы вспомните по Анкаре.
Контрабанда, конечно, но угощайтесь.
ПОСОЛЬСТВО ВЕЛИКОБРИТАНИИ
Мы интересуемся...
Гревиллом Винном.
Ничего необычного не замечали?
В его поведении? Контактах? Что-нибудь.
Ничего, что могло бы вызвать беспокойство.
Иначе я бы отразил это в своих отчётах.
Да, я внимательно их изучил.
Мы прорабатываем его...
ничего не замечали?
Ну он же не первый раз приезжает в Москву.
Почему вы забеспокоились именно сейчас?
Потому что он приезжает в Москву не в первый раз.
Много где бывает, много с кем из довольно высокопоставленных людей встречается.
Постепенно вызывает вопросы.
Ну, насколько я мог заметить,
его интересуют только деньги, и больше ничего.
Но теперь...
обращу на него гораздо больше внимания.
Спасибо, товарищ полковник.
Не буду задерживать вас.
Спасибо, что предупредили.
Оставлю сигареты.
Пришлю вам целый блок.
От Броненосца поступили описания камуфляжа
для различных типов ракетных установок,
чтобы мы могли их различать.
Как только получим фотографии с самолёта,
сможем сказать, есть ли на Кубе ядерное оружие.
И смогут ли русские ракеты впервые достичь
материковой части США.
Они могут поднять самолёт в воздух?
В это время года там слишком облачно.
До октября у меня есть только вы.
Когда я вернулся в отель, то обнаружил, что мой номер обыскивали.
Но ничего не нашли?
Очевидно, его бы тут не было, если б нашли.
Я бы сказала, он всё ещё в безопасности.
Это могла быть обычная проверка, которую он прошёл.
Всё, Гревилл, мы вас вытаскиваем.
Но что насчёт Пеньковского?
У меня не было возможности его предупредить.
Нам придётся связываться с ним по-другому,
но вам об этом не нужно беспокоиться.
Нет. Вы не понимаете.
Поэтому он тоже в опасности.
Если КГБ присматриваются ко мне,
то и к нему тоже.
Он всё ещё собирается приехать сюда на ярмарку в следующем месяце,
— не так ли? — Да.
Тогда всё хорошо. Если бы он был под подозрением,
ему бы не дали выехать из страны.
Но вы же поможете ему дезертировать, да?
Как ему будет угодно, он более чем заслужил уйти на пенсию.
Как и вы, Гревилл. Блестящая работа.
О боже мой.
Так... так всё кончено.
Куба. Что насчёт Кубы?
Постарайтесь об этом больше не беспокоиться.
Выкиньте всё из головы, насколько сможете.
Понял.
Что ж, спасибо.
Какого чёрта происходит? Мы отзываем Винна, сейчас?
Пожалуйста, вспомните, что Винн — британский гражданин.
Любые последствия его поимки
вызовут серьёзные неприятности
для правительства.
Нам необходимо узнать, что Пеньковский знает о Кубе.
На данный момент он не знает ничего.
Он будет здесь в следующем месяце, тогда его и допросим.
На этом всё.
Олег Владимирович! Олег Владимирович! Что с вами?
Что с вами? Помогите! Сюда! Помогите, пожалуйста!
Я...
Я закрываю все счета в Москве.
Так что больше я не буду уезжать.
Хорошо.
— Уверена, что не хочешь моей помощи? — Я справлюсь. Спасибо.
14 ОКТЯБРЯ 1962. ПРОГНОЗ ПОГОДЫ. ЧИСТОЕ НЕБО НАД КУБОЙ.
Папа!
Нина.
Ну, как ты себя чувствуешь?
Уже гораздо лучше.
Доктор говорит, что я просто переутомился.
И организм решил отдохнуть.
Я хочу подержать Олега Владимировича здесь несколько дней.
Чтоб он отдохнул.
Тогда с ним всё будет в порядке.
Спасибо.
Нина...
мне нужно остаться наедине с папой.
Всё хорошо. Вот смотри, вот...
Мне нужно кое-что тебе сказать.
Что?
Я беременна.
Мне кажется, что будет мальчик.
Иди сюда...
Это правительство, как и обещало, вело...
самое пристальное наблюдение за наращиванием советской военной мощи
на острове Куба.
За последнюю неделю
неоспоримые доказательства установили тот факт,
что серия боевых ракетных объектов
готовится на этом обособленном острове.
Назначение этих баз — не что иное,
как обеспечение возможности ядерного удара,
направленного на Западное полушарие.
Политика этой страны будет заключаться в том,
чтобы рассматривать любую ядерную ракету,
запущенную с Кубы в сторону любого государства
в Западном полушарии,
как нападение
Советского Союза на Соединенные Штаты.
Требующее ответного удара
по Советскому Союзу.
Я призываю председателя Хрущёва
прекратить и ликвидировать эту подпольную деятельность...
Товарищ полковник?
Меня зовут Ирина, я из Министерства торговли.
Хотела поговорить с вами о торговой ярмарке в Лондоне.
Да, подготовка идёт полным ходом.
Но министр решил, что в вашем присутствии не будет необходимости.
А что, мы не посылаем делегацию?
Посылаем...
но он считает, что работа, которой вы занимаетесь здесь,
гораздо важнее.
Он хочет, чтобы вы остались в Москве.
Конечно.
Передайте министру, что я его не подведу.
Советы твёрдо стоят на своём,
но Кеннеди отказывается отступать.
Теперь всё в наших руках.
Что угодно может произойти.
— Телеграмма. — Спасибо.
Время пришло. Уже пора.
— Время для чего? — Время вытащить его.
Гревилл, мы не можем.
Конечно можете.
Иначе что вы имели в виду, когда говорили,
что поможете ему сбежать?
Семейный отдых в Восточной Германии,
пересечь границу в Берлине.
Попробовать переправить их прямиком из Москвы —
— я о таком и не мечтал. — Но вы же МИ-6
и ЦРУ.
Я не могу подобраться к Пеньковскому,
сейчас с ним никак не связаться, невозможно ничего спланировать.
Нам бы пришлось похитить его вместе с семьёй прямо посреди улицы.
Это была бы катастрофа.
А если ему не дадут выехать, что тогда?
Моей идеей было втянуть вас в это дело.
Не стоило мне этого делать. Мне жаль.
И что, на этом всё?
Мы просто бросим его и дадим КГБ его убить,
как только у них руки дойдут?
Такова горькая правда.
Случись обратная ситуация,
— Пеньковский бросил бы вас. — Нет. Нет, не бросил бы.
Он профессионал. Мы используем людей.
Он бы сделал то же самое, что я делаю сейчас.
Двигайтесь дальше. Идите домой.
Идите домой к вашей семье.
Вы неправы.
Что?
Вы знаете всё о шпионаже, торговле и всём таком,
но не о Пеньковском. Вы встречались однажды, а я его знаю.
Он никогда не бросил бы меня умирать.
И я не брошу его.
Боюсь, решать не вам.
Вы сказали, что проблема в том, что нет способа с ним связаться,
чтобы предупредить о побеге,
но способ есть.
Я.
Я могу ему сказать...
если вернусь в Москву.
— Вы бы это сделали? — Да.
Нет, не сделал бы.
Потому что он ещё не совсем сошёл с ума.
Джеймс, будьте профессионалом, чёрт возьми.
Я добровольно готов привезти вам лучший источник информации
о Советской разведке во времена,
когда Россия и Америка находятся на пороге ядерной войны.
Говорите об использовании людей, так бога ради, используйте меня.
Если вы поедете в Москву, то я с вами.
Без риска для неё. У неё есть дипломатическая неприкосновенность.
— Она считает вас дураком. — Я сделаю всё,
что в моих силах, чтобы вызволить вас обоих
— оттуда. — Но я вам говорю:
не делайте этого.
Я не знала, что ты...
Мне осталось закрыть последний счёт, и я закончил.
Правда.
Конечно. Да.
И где ты сегодня ночуешь?
Я думаю, отель отлично подойдёт.
— Алекс. — Здравствуйте.
Привет. Я Карен Такер. Я новый пресс-атташе.
Наши активы доставят судно из Финляндии в Сосновый Бор.
Там легко пройти портовую охрану.
Они подберут Пеньковских и переправят обратно.
Мне нужно, чтобы ты взял фургон и отвлёк КГБ,
чтобы мы покинули посольство, ясно?
Если мы сможем вытащить Пеньковских
из Москвы незамеченными,
— всё будет в порядке. — Ага. Хорошо.
У тебя всё получится.
Постоянные представители
большого числа
правительств-членов Организации Объединённых Наций...
обращаются к вам с настоятельным призывом
в нынешней критической ситуации.
В интересах международного
мира и безопасности...
все заинтересованные стороны должны воздержаться от любых действий,
которые могут усугубить ситуацию
и привести к риску войны.
Теперь мы объясним, что делать,
если вы слышите сигнал предупреждения, находясь дома.
Вы должны немедленно найти укрытие.
Отправьте детей в бомбоубежище,
потом выключите электричество и газ в доме.
Вы, посол Зорин, отрицаете, что СССР
разместили и размещают ракеты ближней
и средней дальности на Кубе?
Да или нет?
Я не нахожусь в американском суде
и поэтому не хочу отвечать на этот вопрос...
И я также готов представить
доказательства прямо сейчас.
Которые вы все можете рассмотреть на досуге,
там есть три последовательных фотоувеличения
другой ракетной базы того же типа
в районе Сан-Кристобаля.
На этих увеличенных снимках хорошо видны
шесть таких ракет на прицепах
и три подъёмника.
И это только один пример.
ОН ГОТОВ
Браво.
28 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА
Я сегодня пораньше вернусь.
Сразу после обеда.
И...
вместе что-нибудь придумаем?
Да, папочка.
Можешь надеть то красное платье для меня?
Кеннеди предложил сделку.
Если Советы уберут свои ракеты,
то Кеннеди публично заявит,
— что США отступят. — Думаете, они согласятся?
Без понятия.
Удачи.
Доброе утро.
Тебя отвезти в аэропорт?
Было бы прекрасно, спасибо.
С дороги! С дороги! Посторонись!
— Милиция, я сказал! — Стойте, туда нельзя.
Пропустите его.
Стоять! Стой!
С дороги!
— Остановись! — Езжай!
Уважаемые пассажиры, наш вылет задерживается по техническим причинам.
Приносим свои извинения.
Простите, что они сказали?
Они говорят: «Извините за задержку».
Спасибо.
Вера!
Нам пора.
К стене!
— Стоять. — У меня дипломатический статус.
Присядьте, товарищ полковник.
Олег, а что происходит?
Расскажите ей.
Она ничего не знала, вы же понимаете.
Расскажите вашей семье, почему мы здесь.
Я...
изменник Родины.
Я предал революцию.
Мне очень жаль.
Я так верил вам.
Защищал в Кремле.
А как получилось.
Давно это знаете?
С тех пор, как отравил вас.
Пока вы были в больнице,
мы произвели обыск и обнаружили тайник.
Установили тут наблюдение.
Вчера вечером я уже видел ваш план.
Утром пришли разглядеть его получше.
Игра окончена.
Моя семья ничего не знала. Я клянусь.
Мы поговорим о вашей семье после.
Пора.
Олег! Нет, Олег!
— Нина! — Нет! Нет, папа!
Мистер Винн?
Пройдёмте с нами.
Простите, я не понимаю.
Он говорит: «Пройдёмте с нами, мистер Винн».
Зачем? Что происходит? Я не понимаю.
Мистер Винн, пожалуйста.
Союз Советских Социалистических Республик
объявил вас персоной нон грата.
Настоящим вам приказано покинуть страну
в течение 24 часов.
Раздевайся!
Раздевайся! Давай!
Ещё-ещё!
Всё!
Один, два, три.
Спасибо.
Вы были правы.
Вы тоже.
Мы должны были попытаться.
Миссис Винн, я Джеймс Доби из Министерства торговли.
— Мы можем войти? — Да, пожалуйста.
— Боже. — Это, конечно же, абсурд.
Министерство иностранных дел уже усердно работает над этим вопросом.
— Но ситуация деликатная. — Почему?
Олег Пеньковский тоже арестован, а это весьма серьёзно.
Русские утверждают, что Гревилл был замешан
в чём-то вроде...
Шпионаж, в общем.
Министерство иностранных дел скоро свяжется с вами.
А пока всё это решается,
о вас с сыном позаботится Корона.
— Это ведь правда? — Что правда?
Гревилл работал с Пеньковским, как они и говорят?
Нет, нет. Конечно, нет.
Могу я позвонить Гревиллу, мне нужно с ним поговорить.
— Я так не думаю... — Нет, я должна... должна...
должна сказать ему, что мне очень жаль.
Я думала, он...
Господи, я была такой глупой.
— Мамочка? — Эндрю, иди в свою комнату.
— Кто... — Эндрю, иди в свою комнату!
Я друг твоего отца.
Он рассказывал, что у тебя внушительная коллекция наград.
Покажешь?
Эндрю, пожалуйста, всё в порядке.
Только не говорите мне, что это неправда.
Я знаю своего мужа.
Я знаю, что он притворялся.
Не говорите мне, что это неправда.
Есть вещи, о которых я не могу вам рассказать.
Но могу сказать, что ваш муж — невероятно храбрый человек.
И сейчас вы нужны ему.
Ему нужна ваша помощь, миссис Винн.
Видите ли, как только русские поймут, что Гревилл невиновен,
ваше правительство сможет доставить его домой невредимым.
Со временем.
Но если русские и правда решат...
что Гревилл на самом деле может быть шпионом...
Мне очень жаль.
Так что если будете разговаривать с кем-то...
Будь то члены семьи,
друзья, Эндрю, а особенно журналисты...
Вы должны говорить им,
что всё это не может быть правдой.
И вы должны быть очень убедительны.
Справитесь?
Справитесь ради Гревилла?
Не представляю, в чём мог сознаться Пеньковский.
Простите, я не знаю, что это.
Мы знаем всё.
Знаем, что Пеньковский передавал с вами посылки на Запад.
— Ну да, несколько раз. — Значит, признаёте.
Что признаю? Что не знал, что нарушаю что-то?
Считаете, что кража советских разведданных —
это ничего страшного?
Если это и происходило, то я этого не знал.
Я никогда не спрашивал его, что было в посылках.
Я считал, что это не моё дело.
Кому вы отдавали посылки?
Ну, я разносил их
по разным адресам в Лондоне.
Я никогда над этим не задумывался.
Мистер Винн...
Вы просите меня поверить, что вы очень-очень глупый.
Ну да.
Наверное, в вашем мире так и есть, но, послушайте, я всего лишь продавец.
Я хочу понравиться клиентам, так что если для этого нужно сделать
одолжение Пеньковскому время от времени,
я правда не вижу в этом ничего плохого.
Привет.
Это так мило с твоей стороны.
Я бы хотела пригласить тебя войти,
но у меня там куча дел.
Нет, нет. Всё в порядке. Я просто рада, что у тебя всё хорошо.
Прошло много времени, мы все волновались.
Передавай от меня привет.
Конечно же. Я тут увидела эту нелепую статью в «Дейли Мейл».
Полный бред.
Ты же не думаешь, что в этом может быть хоть какая-то правда?
В том, что они говорят о Гревилле?
Не говори глупостей.
Как мог Гревилл шпионить за Советами?
Он даже интрижку свою от меня скрыть не смог.
— Верно. — Ещё раз спасибо, что заглянула.
Это было так мило с твоей стороны.
Мы должны как-нибудь выпить чаю.
— Я буду на связи. Спасибо. — Хорошо!
Ну ладно. Пока.
На протяжении многих лет американцы располагают ядерные ракеты
в Турции...
Направленные прямо на нас.
Но как мы посмели разместить ракеты на Кубе?
Разве это справедливо?
Я не знаю.
Вы понимаете, что ваша страна бросила вас здесь умирать?
Нет, сэр, я не верю, что это так.
Почему?
Почему? Ну ради бога, что я сделал?
Я ничего не сделал.
Я этого не делал, вы... твари чёртовы!
ПОЛГОДА СПУСТЯ
Никакого физического контакта. Сядьте.
О боже, дорогой.
Я знаю, что был болен, но сейчас уже иду на поправку...
и это поможет.
Это поможет.
— Очень. — Что они делают?
Вы что с ним творите?
Всё совсем не так.
Они были весьма почтительны, учитывая обстоятельства.
Ты не должна их винить.
Правда. Не должна.
Всё, через что ты проходишь...
Всё это так несправедливо.
Я сожалею о случившемся.
Мне так погано от того, что я сомневалась в тебе.
Нет, нет. Ничего не поделаешь.
Я очень рад, что ты здесь. Я скучаю по вам обоим...
Очень сильно.
В министерстве иностранных дел сказали, что это очень хороший знак,
что мне одобрили посещение.
Они сказали, что возможно...
Возможно, ещё нескоро тебя смогут вернуть домой,
раз уж русские пошли на уступки с Кубой.
Они сейчас очень упрямы.
Что случилось на Кубе?
Ну, они убрали ракеты. Теперь всё в порядке.
Больше ни слова об этом.
И мы очень стараемся.
Возможно, потребуется ещё один...
Потребуется ещё год...
Может, два.
Расскажи мне что-нибудь о доме.
Расскажи, чего мне стоит ждать с нетерпением.
Огород дал немного урожая.
Наконец-то.
И в этом году у нас есть помидоры.
А Эндрю, он...
Он сдал экзамен по математике,
каким-то чудом.
Ты бы гордился.
Как ты?
Я...
У меня всё хорошо.
Правда.
Если у тебя хватает сил на такое...
Когда вернёшься домой...
надеюсь, мы сможем начать всё сначала.
А я был так безрассуден.
Мне жаль.
Но я просто хочу, чтобы ты знала, что каждую минуту пребывания здесь
я только и думал о том,
как вернусь домой, к тебе.
Правда.
Я вернусь.
Вернусь.
Вопрос в том, кого.
Мы не можем отдать кого-то действительно ценного.
Не за Винна.
Винн не представляет ценности?
Мы же все живы, разве нет?
Он не должностное лицо, вот в чём дело.
Если мы отдадим их офицера, то это послужит им сигналом,
кем для нас является Винн. Плохим сигналом.
Если вы позволите Винну там умереть, а он умрёт,
и гораздо раньше, чем вы думаете.
Никто больше не поверит, что МИ-6 может их защитить.
Никогда.
Вы чувствуете себя виноватой.
Понимаю.
Но вы делали свою работу, а Винн —
наш соотечественник, Эмили. Обещаю...
мы вернём его домой.
Если вы думаете, что Пеньковский вас защитит,
то вы о нём слишком высокого мнения.
Он предал свою страну...
свою семью...
почему бы и не вас тоже?
Каждый сам за себя. Ведь так?
Привет.
Давненько я не смотрелся в зеркало.
Хочется думать, что я ещё на что-то гожусь...
до сих пор.
Я не был уверен, что когда-нибудь увижу тебя снова.
Мне очень жаль, что ты оказался здесь, Гревилл.
Надеюсь, ты простишь меня за это...
и за то, что я должен был сделать.
О чём ты? Что ты сделал?
Я держался...
сколько мог.
Я должен защищать свою семью, Гревилл.
Чтобы спасти их, я должен был рассказать КГБ правду.
Всю правду.
Я сказал им,
что дал тебе фотографии,
которые помогли американцам найти ракеты на Кубе.
И, конечно, я сказал им,
что ты не знал содержимого посылок, которые я тебе передал.
Гревилл.
Я думал, что смогу сделать мир безопаснее...
но мне это не удалось.
Всё это...
измена моей стране,
моему народу — всё напрасно.
Алекс.
Конечно, я прощаю тебя.
Я тоже должен заботиться о своей семье.
Теперь мне легче, когда я знаю,
что ядерной войны не будет.
Ведь Хрущев убрал свои ракеты...
из-за тебя.
Из-за тебя.
Ты.
Ты это сделал, Алекс. Ты это сделал.
Ты. Ты это сделал.
Из-за тебя, Алекс.
Ты это сделал.
ГОД СПУСТЯ
22 АПРЕЛЯ 1962 ГОДА ГРЕВИЛЛ ВИНН БЫЛ ОСВОБОЖДЁН
В ОБМЕН НА ШПИОНА СССР КОНОНА МОЛОДОГО
Может, нас пока только двое,
но именно так всё и меняется.
Папа, ты где?
ГРЕВИЛЛ ВИНН ПРОДОЛЖИЛ ЗАНИМАТЬСЯ БИЗНЕСОМ. ОН СКОНЧАЛСЯ В 1990 ГОДУ.
ОЛЕГ ПЕНЬКОВСКИЙ БЫЛ РАССТРЕЛЯН И ПОХОРОНЕН В БЕЗЫМЯННОЙ МОГИЛЕ.
ЕГО ЖЕНУ И ДЕТЕЙ В МОСКВЕ ОСТАВИЛИ В ПОКОЕ.
ВИНН И ПЕНЬКОВСКИЙ ПЕРЕПРАВИЛИ ИЗ СССР БОЛЕЕ 5000 СЕКРЕТНЫХ ВОЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ.
ПЕНЬКОВСКОГО СЧИТАЮТ ЦЕННЕЙШИМ ИЗ ЗАВЕРБОВАННЫХ ЗАПАДОМ ИСТОЧНИКОВ ИЗ СССР.
ПО ОКОНЧАНИИ КАРИБСКОГО КРИЗИСА
БЕЛЫЙ ДОМ И КРЕМЛЬ СВЯЗАЛИСЬ ПО ПРЯМОЙ ТЕЛЕФОННОЙ ЛИНИИ,
ТЕМ САМЫМ ИЗБЕЖАВ В ДАЛЬНЕЙШЕМ ВОЗМОЖНОСТИ ЯДЕРНОЙ КАТАСТРОФЫ
Мистер Винн, вы только что разговаривали со своей женой.
Какими были ваши первые слова ей
и каковы были её первые слова вам?
Честно говоря, мы оба потеряли дар речи.
В тот момент не нашлось слов.
Вы уже думали, чем займётесь
в будущем?
Хочу вернуться к своему бизнесу
как можно скорее.
В той же компании?
В моей собственной компании.
Отправитесь ли вы снова в Восточную Европу?
Вот это уже совсем другой вопрос,
на который я не могу ответить сегодня.
Переведено студией FOCS Мы в телеграме: [@focsrussub]
Над фильмом работали: Виктория Артамонова, Олеся Романовская,
Саида Зарипова, Таисия Ефимова, Андрей Губанов, Наталья Ничтингал,
Анастасия Цюпер и Елизавета Красникова