Переведено студией FOCS
Бил Стрит — улица в новом Орлеане, где родились мой отец, Луи Армстронг и джаз.
Каждый чернокожий американец родился на Бил Стрит, в чёрном квартале любого американского города, будь то Джексон, Миссисипи, Флорида или Нью-Йорк.
Бил Стрит — наше наследие. Этот роман сделает всё возможное и невозможное,
чтобы показать суть этого наследия, потому что это безусловно стоит сделать.
Бил Стрит — громкая улица.
Читатель сам должен понять значение барабанной дроби.
Джеймс Болдуин.
Готов?
В жизни не был ни к чему более готов.
Надеюсь, ни одному человеку не придётся смотреть
на своего возлюбленного
через стекло.
Мне нужно рассказать…
— Привет. — Привет.
Алонзо?
Алонзо, у нас…
У нас будет ребёнок.
Стоило сказать раньше, что мы не женаты.
Для него это играет бОльшую роль,
чем для меня, но я понимаю его чувства.
Фонни 22.
Мне 19.
Я рада, Фонни.
Рада. Не волнуйся.
Ты сказала моему папе?
— Ещё нет. — Своим предкам рассказала?
Нет, но не волнуйся об этом.
Просто хотела сначала тебе сказать.
Ребёнок.
Что будешь делать?
Буду делать всё, что делала до этого.
Буду работать примерно до последнего месяца,
а потом мама с сестрой позаботятся обо мне.
Тебе не стоит волноваться.
В любом случае, мы тебя отсюда вытащим раньше.
Уверена в этом?
Я всегда уверена в этом.
Люблю тебя.
Я тоже люблю тебя.
Фонни ходил в техникум,
где детей учили делать дерьмовые штуки
типа карточных столиков, табуреток под ноги и комодов,
которые никто никогда не купит.
Но Фонни не остался там, он сбежал,
забрав большую часть инструментов из мастерской с собой.
Начал работать в забегаловке, чтобы обеспечить себя едой.
И он нашёл подвал, где работал с деревом,
в нашем доме он был чаще, чем в своём.
Всё было так просто.
Обучись этому, построй то,
найди работу и трудись, пока не станешь с ней одним целым.
Но у Фонни был совсем другой взгляд на эти вещи.
Понимаете, он нашёл то, что ему было по душе.
И это спасло его от смерти, которая ждала детей нашего возраста.
И несмотря на различные формы,
смерть сама по себе очень проста.
Причина тоже была проста.
Детям говорили, что они и дерьма собачьего не стоят.
И всё, что они видели вокруг,
только доказывало это.
Как у тебя дела, малышка?
Как он?
По-старому.
Он в порядке.
Передаёт привет.
Это хорошо.
Виделась с адвокатом?
Не сегодня. Назначено на понедельник.
Он приходил увидеться с Фонни?
Нет.
Мама?
Да, детка.
Мама...
Пой, мама, пой.
Возьми хорошие стаканы.
— Зачем это тебе? — А на что похоже?
Есть особый случай?
Ты в доме мужчина, начинай наливать.
Конечно, мадам.
Хорошо.
Интересно, к чему это всё.
Тиш чуть-чуть.
Ладно.
Что происходит?
Это...
Таинство.
И нет, я не сошла с ума.
Мы пьём за новую жизнь.
У Тиш будет ребёнок. От Фонни.
Пей.
Ну...
Известие неожиданное.
А ты за малыша не выпьешь, Тиш?
Как долго это продолжается?
Около трёх месяцев.
— Ага, я так и подумала. — Три месяца?
Куда вы вообще смотрели всё это время?
Ладно.
Тиш...
Ты уверена, что хочешь ребёнка?
Да.
Фонни тоже его хочет.
Это наш ребёнок,
и то, что он в тюрьме, не его вина.
Он ведь не просто сбежал.
И мы всегда были лучшими друзьями,
с самого детства, ты знаешь это, папочка.
И мы бы уже поженились, если бы не та леди...
Тиш, он знает. Знает.
Твой папа всё понимает. Он просто…
Он переживает за тебя.
Не думай только, что я считаю тебя плохой девушкой
или ещё какие-то глупости.
Я спросил, потому что ты так молода,
и на этом всё. И...
Выше нос, сестра.
За новую жизнь.
Надеюсь, это мальчик.
Папочка.
Старик Фрэнк с ума сойдёт.
Тиш, ты не будешь против,
если я расскажу ему об этом?
Нет, папочка, не буду.
Уверена, что захочешь сама рассказать сёстрам.
Знаешь, что?
Джо, зови их сюда.
— Нет... — Нет-нет, я серьёзно.
— Мам. — Субботний вечер.
У нас полная бутылка. Ещё не поздно.
И думаю, что лучше всего это сделать так.
Давай, скажи им тащить сюда задницы.
Ладно, хорошо. Думаю ты права, дорогая.
Давайте позовём их сюда.
Ладно. Ладно!
У мой сестрёнки будет малыш.
Привет, Нипси Рассел.
Ты как? Чем занимаешься?
— Кого тебе хочется? — Мальчика.
— Фонни. — Фонни.
Что?
День, когда я поняла, что Фонни влюблён в меня,
был странным.
Это было в тот день, когда он подарил маме скульптуру.
Сейчас кажется, что я поливала Фонни водой
и тёрла ему спину в ванной
очень давно.
Не помню, чтобы тела друг друга вызывали
у нас какой-либо интерес.
Фонни слишком любил меня.
И это значит, что у нас не возникало чувства стыда
друг с другом.
Мы были частью друг друга,
моя плоть была его плотью,
мы принимали это как должное,
поэтому не задумывались о телесном контакте.
И тем не менее, я не удивилась,
когда наконец поняла,
что прекраснее него
никого не видела.
Знаешь, я иногда ночевал в этом парке.
Это не очень хорошая идея.
Зачем ты спал в парке?
Было поздно.
Домой возвращаться не хотел.
Вас я тоже будить не хотел.
Но теперь у меня рядом квартирка.
Хочешь поужинать здесь
или поедим уже в нашем районе?
Или хочешь сходить в кино?
Или хочешь немного вина,
или небольшой косячок,
или немного пива?
Или чашку кофе?
Или хочешь немного побродить,
пока не определишься?
Пойдём.
Ага.
Да.
Вы ведь понимаете, что мы вас видим?
Ага. Не смотрите. Сфокусируйте взгляд на чём-то другом.
Какие вы мерзкие.
Ага.
Старый добрый стук.
— Ладно. — Хорошо.
Я открою.
— Эй! — Привет.
— Эрнестина. — Адрианна.
— Как дела? — Мисс Шейла.
Рад видеть вас.
С тобой можно увидеться только по записи?
— Приятно снова увидеться. — И мне.
Мать Фонни меня не любила.
Думала, что я недостаточно хороша для Фонни.
На самом деле она считала,
что я недостаточно хороша для неё.
Возможно, она также считала, что я
именно то, что заслуживал Фонни.
— Юная леди. — Папочка, я разберусь.
Виделась сегодня с моим хвастуном?
Да. Он в порядке. Передаёт привет.
Они ведь с ним не очень жестоки, да?
Я спрашиваю тебя,
потому что он может доверить тебе то, что не скажет мне.
Секреты любовников?
Ему это явно ненавистно, это видно.
— Так и должно быть. — Продолжай.
Но он сильный.
Он справится.
Но нам нужно вытащить его оттуда.
Если бы он читал и учил, что положено,
то не оказался бы там.
— Девочка, что ты об этом знаешь? — Эй-эй-эй!
У нас есть джин, виски
и коньяк.
Вот только боевой ракеты у меня нет.
— Надеюсь, девочки не против. — Против?
Фрэнку нет дела до нашего мнения.
Миссис Хант, чего вам принести, милая?
Могу предложить вам кофе, чай,
мороженое, Кока-Колу.
— Кока-Колу. — Я принесу, мама.
Что насчёт газировки с мороженым, миссис Хант?
Могу сделать для вас.
Шейла, не поможешь?
Пойдём.
— Боже мой! Время летит. — Да.
Не видела тебя с тех пор, как начались все эти проблемы.
И не говори, подруга.
Я с ума сходила, бегая по всему Бронксу,
чтобы найти лучшего адвоката.
Я просто молюсь, и молюсь, и молюсь,
чтобы Бог вернул моего сына.
Это всё, за что я молюсь.
Каждый день и каждую ночь.
И иногда,
иногда я думаю, что это план Божий,
чтобы мой сын обдумал свои грехи
и отдал свою жизнь Иисусу.
Да, возможно, ты права.
Пути Господни неисповедимы.
Да. Это так.
Он может испытывать тебя,
но никогда не оставит своё дитя одного.
Что думаешь об адвокате, что нашла Эрнестина?
Хэйворд, тот паренёк.
Я ещё не виделась с ним.
У меня не было времени выбраться в центр.
Фрэнк с ним виделся.
Что думаешь, Фрэнк?
Белый парень, ходил в адвокатскую школу, получил степень.
Не надо объяснять, что это значит. Ни хрена не значит.
Ты говоришь с женщиной.
Я в курсе.
И это прямо всё меняет.
Как я и говорил...
Ни хрена не значит. Не уверен, что мы выберем его.
С другой стороны, пусть он и белый, он не так уж плох.
Он молод и целеустремлен,
в нём ещё не так много дерьма, как могло бы быть.
Об этом я тебе постоянно и говорю.
Это негативное отношение. Ты полон ненависти.
Если ты ненавидишь людей, они будут так же относиться к тебе.
Каждый раз, когда ты так говоришь, ты разбиваешь мне сердце,
ведь мой мальчик заперт где-то там в подземельях,
и только любовь Бога может его оттуда вызволить.
Элис, я не думаю, что Фрэнк говорил о ненависти.
Он просто говорил правду.
Ну а я верю в Бога.
Я знаю, он заботится обо мне.
Мистер Риверс, в чём конкретно смысл нашей сегодняшней встречи?
Мы ведь проделали весь этот путь,
не чтобы смотреть, как мой отец оскорбляет мою мать.
А что не так?
Сегодня вечер субботы.
Народ занимается чем угодно, когда им скучно.
Может, мы просто пригласили вас, чтобы оживить обстановку.
Я, конечно, могу поверить, что ты настолько злая,
но не настолько же глупая.
Пойду посмотрю, как там поживает мороженое.
Педросито.
Рад тебя видеть.
Чем могу вам помочь, сеньорита?
Простите, ваш сегодняшний спутник далек от совершенства,
но тут уж я ничем не могу помочь, к сожалению.
Я никогда не видела Фонни
вне того мира, в котором вращалась я.
Я видела его с родителями,
видела его с нами.
Но я точно никогда не видела его в мире, в котором вращается он.
Возможно, только сейчас я смогла увидеть его со мной...
Потому что даже когда он отворачивался от меня, смеясь,
он держал мою руку.
Спокойной ночи.
Тиш?
Да?
Хочешь, зайдём ко мне?
Но уже поздно.
Тут недалеко.
Хорошо, Фонни.
Хорошо.
Смотрите, не улетите.
Держи, папочка.
Тебе хватит.
Я собрала вас здесь.
По моей просьбе отец собрал вас здесь, чтобы я могла сказать вам то,
что мне пришлось сказать сегодня Фонни.
Мне пришлось сказать сегодня Фонни...
Фонни станет отцом.
У нас будет ребёнок.
Ты и я, мы сейчас выйдем отсюда и как напьёмся.
О да.
Я рад. Не переживай, я очень рад.
А кто будет нести ответственность за этого ребёнка?
Отец и мать.
Ну уж, спорим, не Святой, мать его, дух.
Ты считаешь свои греховные деяния любовью?
Я нет.
Я всегда знала, что ты уничтожишь моего сына.
В Библии сказано: «Посему предайте смерти
всё земное в себе:
блуд, всякую распущенность,
греховные страсти,
низменные желания и стяжательство».
Это дитя было зачато в грехе,
и Святой дух заставит его
сжаться в твоём чреве.
Но мой сын, мой сын будет прощён.
Мои молитвы...
Мама.
– Фрэнк! – Сердце!
Я думаю, оно ещё бьется,
но вряд ли это можно назвать сердцем!
Помоги мне, помоги ей. Давай же, мама, давай.
Джо, пусть женщины сами о ней позаботятся. Пойдём!
Джозеф. Джозеф, иди. Иди, вы тут не нужны.
– Ладно, ладно. – Пойдём.
Всё в порядке. Я с тобой.
Фрэнк. Фрэнк!
Всё будет в порядке.
Вы сказали мне ужасную вещь.
Самую ужасную, которую я когда-либо слышала в жизни.
Отец не должен был её бить.
– У неё слабое сердце. – У неё слабая голова.
Святой дух, должно быть, разжижил твой мозг, девочка.
Она что, совсем забыла,
что проклинала сейчас внука Фрэнка?
Не думаю, что вы в праве издеваться над верой моей матери.
Давай без этой херни.
Тебе так стыдно за свою чокнутую мамашу-святошу,
что ты не знаешь, что и делать. Меня от вас тошнит!
А что возомнили о себе вы, вонючие ниггеры?
Она задала всего один вопрос.
Кто воспитает ребёнка? И кто же?
У Тиш нет образования,
и Бог свидетель, ещё много чего.
А Фонни не стоит и гроша.
Так кто же воспитает ребёнка?
Я воспитаю, сушёная ты манда!
А если ты и дальше продолжишь молоть языком, я позабочусь и о тебе.
Адрианна, крошка.
Позволь мне кое-что тебе сказать, милая.
В первый день, как я увидела
такого замечательного человека, как ты,
мне бросился в глаза твой кадык.
Он мне даже снился.
И я никак не могу решить, то ли вырвать его
зубами, то ли пальцами.
И если ты только тронешь мою сестрёнку,
мне придётся решать быстрее.
Только попробуй.
Я знала, нам не стоило приходить.
Шейла, а я и не знала, что ты умеешь говорить.
Эрнестина.
Давай, Шейла, пойдём.
– Пойдём, мама. – Пойдём, мама.
Возьми её сумку. Пойдём.
Пойдём, мама. Мы с тобой.
Держи её сумку. Пойдём.
Пойдём, мама.
Надеюсь, ты гордишься тем,
как воспитала своих дочерей.
Мои никогда бы и не подумали принести в подоле
выблядка!
Уж за это я ручаюсь!
– Это потому что их трахать никто не захочет. – Эрнестина.
Ребёнок, который родится...
Это твой внук.
Я тебя не понимаю.
Это твой внук.
Какая разница, как он был зачат.
Ребёнок не имеет никакого отношения к этому.
И никто из нас не имеет.
Этот ребёнок...
– Этот ребёнок... – Давай, пойдём, мама.
– Пойдём домой. – Этот ребёнок...
Этот ребёнок, этот ребёнок...
Барахло!
Барахло своё заберите.
Не бойся.
Просто помни, я принадлежу тебе.
Просто помни, я не сделаю тебе больно
ни за что на свете.
Тебе просто нужно будет ко мне привыкнуть.
И на это у нас есть всё время мира.
Обними меня.
...Саловский,
пожалуйста, свяжитесь с начальником станции.
Мне нравится лежать здесь.
Мне тоже.
Это был мой первый раз.
Ты знал?
Я тебе нравлюсь?
В смысле...
Когда мы занимаемся любовью...
Тебе нравится?
Ты хочешь услышать, как я это говорю?
– И? – И что?
И почему ты тогда не скажешь это?
Я просто знаю, что люблю тебя.
Миссис Виктория Роджерс,
Виктория Мария Сан Филипе Санчез,
заявляет, что вечером пятого октября,
между одиннадцатью и двенадцатью часами
в вестибюле её дома
на неё напал мужчина,
которым, как она утверждает теперь, был Алонзо «Фонни» Хант.
Вышеупомянутый Хант воспользовался ей
чрезвычайно отвратительным сексуальным образом
и вынудил её пройти через самые невообразимые
сексуальные извращения.
Я никогда её не видела, я только знаю,
что американец ирландского происхождения
шесть лет назад отправился в Пуэрто-Рико
и встретил там Викторию, которой было тогда 18 лет.
Он женился на ней и привёз ее в Нью-Йорк.
Трижды обрюхатив, он бросил её.
Она живёт на Орчард-стрит.
Орчард-стрит, если вы знаете Нью-Йорк,
находится очень далеко от Бэнк-стрит.
Орчард-стрит расположена рядом с Ист-Ривер,
а Бэнк-стрит практически на Гудзоне.
Невозможно добежать от Орчард до Бэнк-стрит,
особенно когда тебя преследует полиция.
Тем не менее, офицер Белл клянётся, что видел Фонни,
убегающего с места преступления.
Это возможно, только если офицер Белл, пренебрегая обязанностями,
был в Вест-сайд, а не Ист.
А теперь обвиняемому нужно доказывать и расплачиваться за доказательство
неправильности и неправдоподобности этой последовательности событий.
Я делаю всё возможное, чтобы вытащить его оттуда
так быстро, как только можно.
Но отказ миссис Роджерс пересмотреть её показания
поставил нас в очень напряженное положение.
– А теперь она исчезла. – Исчезла?
Как она могла просто исчезнуть?
Не думаю, что она уехала далеко.
Ей просто не хватит на это средств.
Но её семья могла вернуть её в Пуэрто-Рико.
В этом случае, чтобы найти её,
мне понадобятся специальные следователи...
А это значит, больше денег.
Но разве она не делает себе хуже,
когда просто так исчезает? Она ключевой свидетель.
Она не единственный ключевой свидетель в этом деле.
Не забывайте офицера Белла.
Он официально опознал насильника.
Белл клянется, что видел Алонзо,
убегающего с места преступления.
Если он видел, как Фонни убегал с места преступления,
то почему он дождался, когда тот придёт домой и забрал его оттуда?
Тише. Тиш, Тиш, подожди... Давайте начистоту.
Вы утверждаете, что офицер Белл
указал ей, что говорить.
– Именно. – Вы утверждаете...
Что нам не добраться до правды в этом деле?
Послушайте.
Если бы я не верил в невиновность Алонзо,
– я бы никогда не взялся за это дело. – Зовите его Фонни.
Простите?
Зовите его Фонни.
Когда вы называете его Алонзо, я представляю судей
и решетки, и цепи и...
Я знаю, что вы оказываете моей сестре услугу,
и что это очень дорогая юридическая фирма,
но если уж вы взялись за это, вы должны быть частью семьи.
Так что зовите его Фонни... пожалуйста.
Я понимаю.
Итак, вы и... Фонни настаиваете, что вы были вместе
в комнате на Бэнк-стрит с вашим старым другом, Дэниелом Карти.
Это алиби.
Но ваши показания, как вы понимаете,
ничего не стоят.
А Дэниел Карти только что был арестован окружным прокурором,
и мне не разрешают с ним увидеться.
Это противозаконно,
но у Дэниела есть привод.
Они, очевидно, хотят заставить его изменить показания.
Я точно не знаю,
но я готов поспорить, что именно поэтому
исчезла миссис Роджерс.
Как видите, я сделаю всё, что смогу.
Когда вам понадобятся деньги?
Мы уже разыскиваем миссис Роджерс,
приносите деньги...
Когда только сможете.
Я также постараюсь убедить окружного прокурора позволить мне увидеться с Дэниелом Карти,
но они постараются создать мне любое мыслимое препятствие.
Не плачь. Не плачь, милая.
– Не плачь. – Держи.
Держи. Вытри слёзы.
Вытри слёзы.
Привет.
Встречался с Хэйвордом?
Да.
Куда, чёрт возьми, делась миссис Роджерс?
Куда она, блядь, уехала?
Я не знаю, но мы найдём её.
Как мы её найдём?
Мы отправили людей в Пуэрто-Рико.
– Мы думаем, она там. – Да?
А может, она уехала… в Аргентину?
– Или в Чили, или в Китай? – Как бы она уехала так далеко?
Они могут дать ей денег уехать куда угодно.
– Кто? – Окружной прокурор, вот кто.
– Фонни, я не думаю... – Что, не веришь мне?
Не думаешь, что они могут так сделать?
Я не думаю так.
И где нам взять деньги, чтоб найти её?
Мы все работаем, все мы.
Ага, мой папа работает в швейном квартале,
ты в универмаге,
– а твой отец работает в береговой... – Фонни, послушай.
Послушай что?
Адвокату плевать на меня.
Ему плевать на всех.
Ты хочешь, чтобы я здесь умер?
Ты знаешь, что со мной происходит, со мной здесь?
Прости, малышка.
Прости, я не хотел тебе всего этого наговорить.
Я люблю тебя.
Ты это знаешь.
Знаю.
И я понимаю, через что тебе приходится пройти...
Потому что я с тобой.
Береги себя там.
Фонни шёл по Ленокс-авеню,
– когда он встретил Дэниела. – Фонни!
Время не меняет Дэниела.
Он всё ещё большой, чёрный и громкий.
Ему 28, немного старше, чем Фонни,
но он знал всю округу.
Они поймали друг друга на улице.
– Каким ветром, малец? – Это ты меня спрашиваешь?
Как говорят про Эверест:
– «Ты тут». – Да ладно тебе.
А что за дела с этими шмотками?
Ну слушай, я ищу работу вообще-то.
Понимаю, чувак. Ладно.
Ага. Поехали ко мне.
Купим пива. Тиш сообразит поесть.
И ему совершенно точно не стоило тратить деньги.
Он запихал Дэниела в такси, и они покатились на Бэнк-стрит,
где я не ожидала их видеть.
Но я не могла быть холодна к Дэниелу,
потому что по лицу Фонни поняла,
как он был рад выловить из болота прошлого
своего старого друга.
О боже.
Я понимаю.
Нет, серьёзно, Фонни. Я понимаю.
Это...
абстракция, да? Такой вот негр...
– Будет, когда доделаю. – Я так и понял.
Ну... оно внушительно.
Продолжай в том же духе.
Это...
Очень весомо.
– Курить будешь? – Чёрт возьми, да.
Спасибо.
В Ист-сайд куча квартир пустует.
Они огнеопасны.
А в некоторых нет даже туалета.
Все ещё считаешь, найти квартиру – не проблема?
Но, друг...
Эта страна, похоже, просто не любит ниггеров.
Не любит так сильно,
что здесь скорее сдадут квартиру прокаженному, чем сдадут ниггеру.
Иногда Тиш и я идём смотреть вместе,
иногда она одна, иногда я один,
но всё заканчивается одинаково.
Теперь я и вовсе боюсь отпускать её одну.
Понимаешь?
На прошлой неделе, мы думали, что нашли себе квартиру.
Кэт пообещал ей.
– Ну да. – Но про меня-то он не знал.
Он смотрит, чёрная цыпочка в центре
сама ищет квартиру.
– Думал, подцепит её. – Серьёзно?
Подумал, что она ему таким образом предлагает.
То есть, он действительно так думал.
Она вернулась и рассказала мне, вся счастливая и довольная.
Мы туда пошли вместе, и как только этот мужик увидел меня…
Он такой: «Произошла ужасная ошибка.
Я не могу сдать вам эту квартиру,
потому что семья из Румынии приезжает
буквально через полчаса, я пообещал им. »
Чёрт. Я сказал ему, что он мешок с дерьмом.
Ага.
А потом он угрожал вызвать копов.
Я правда пытаюсь найти способ, чтобы можно было
собрать манатки и свалить нахрен из этой страны.
Правда? И как ты собираешься это сделать?
Пока не знаю.
Тиш не умеет плавать.
Серьёзно, чувак.
– Ты в порядке? – Да.
Вот ты…
Вот ты сказанул.
Слушай...
Может, тебе двинуть первым.
Не.
Не думаю, что смогу.
Я слишком боюсь.
Чего именно?
Просто боюсь.
Боишься того, что может случится с Тиш?
Боюсь того, что может случится с нами обоими...
если мы будем не вместе.
Знаю, это может звучать странно, но…
В моей жизни всего две стоящие вещи -
это моё дерево, магазин…
и Тиш.
Без них я ничто.
Я знаю это.
Знаешь, не знаю, что там во мне, но я за это не в ответе.
И избавиться от этого я тоже не могу.
Не такой уж ты и странный.
Ты просто счастливчик.
У меня нет ничего такого.
Можно еще пива?
Конечно, можно.
– Держи, здоровяк. – Спасибо.
Выпьем.
Я только что вышел из тюрьмы.
Два года.
Они сказали...
Они всё ещё говорят, что я угнал машину.
То есть, у меня было немножко травки,
когда они меня повязали, но я…
Я даже не умею водить, Фонни.
Но это было лучше, чем сесть за хранение,
понимаешь?
Тебя взяли за яйца?
Да, за яйца.
Чувак, я выкурил все твои сигареты.
Нужно было попросить Тиш купить побольше.
Хотя ты же не сделан из денег.
– А вот и она. – Привет.
– Детка, тебе нужна помощь?
Нет, всё хорошо. Как вы тут?
В порядке. Просто сидим тут и голодаем, ничего нового.
Да иду я, иду.
Тиш, я шучу. Не воспринимай всерьёз.
Приготовлю кое-что особенное.
Она уже снимает пальто.
Уже встала в боевую позицию.
Спасибо, Тиш.
Тебе с ней так повезло.
Давно ты вышел?
Где-то три месяца назад.
Было херово, чувак.
Очень херово. Хотя сейчас не лучше.
Может быть, я бы чувствовал себя по-другому,
если бы меня посадили за дело,
но... я ничего не сделал.
Со мной поиграли, просто потому что могли.
Слушай, мне повезло, что дали только два года, потому что...
когда ты там, они могут сделать с тобой всё,
что захотят. Понимаешь меня?
Всё...
что им вздумается.
Они – животные.
Только в тюрьме я понял,
про что говорил Малькольм.
Что белый человек –
это дьявол во плоти.
Потому что это не человек.
Некоторые вещи, которые я видел,
я не забуду до конца своей жизни.
Эй.
Всё хорошо, приятель.
Сейчас ты на свободе.
И ты молод.
Я понимаю, о чём ты,
и спасибо, но…
ты не знаешь.
Самое ужасное...
Самое ужасное, что они могу заставить тебя...
бояться, Фонни.
Просто...
бояться.
– Мальчики, вы голодные? – Да.
– Ага. – С голоду тут помираем.
Тиш, не могла бы ты захватить с собой баночку пива.
Думаю, у нас ещё осталось.
– Если вы всё не выпили. – Никогда.
Тиш, да ладно? Спасибо.
Спасибо тебе большое, Тиш. Я серьёзно.
Главное – не заплакать.
Господь велик, Господь добр,
и мы благодарим тебя за эту пищу,
благодарим за то, что помог Дэниелу присоединиться к нам.
Звучит так, будто ты уже всё просчитала.
Когда ты этому научилась? От Фонни?
Вытащите меня отсюда!
Детка, вытащите меня отсюда, прошу!
Я знаю, что ничем не могу тебе сейчас помочь.
Видит Бог, я бы всё отдала, чтобы помочь.
Но я знаю, что значит страдать…
и знаю, что и этому приходит конец.
И когда ты лежишь в этой кровати,
знай, ты не одна.
Ты носишь ребёнка под сердцем.
И мы все рассчитываем на тебя.
Фонни рассчитывает на тебя…
что ты родишь этого ребёнка, целым и невредимым…
Только ты можешь это сделать.
Понимаешь?
Да, мама.
Хорошо.
Не хочу, чтобы звучало глупо,
но запомни, любовь привела тебя сюда.
И если ты ей доверяла так долго,
не переживай сейчас.
Доверяй до самого конца.
Люблю тебя, малышка.
И я тебя люблю.
Привет, Изабель.
Сестра начала называть меня Изабель, после того,
как я устроилась на работу в парфюмерный отдел.
Она говорила: «Ты пахнешь, как шлюха из Луизианы».
Считалось прогрессивным решением
брать на работу темнокожих девушек.
Я стою за прилавком весь день…
улыбаюсь во все свои 32 зуба.
Но не только белые пожилые дамы
подходят к прилавку, чтобы понюхать мою руку.
Очень редко темнокожие мужчины
проходят рядом с прилавком.
Но если они и появляются, то их намерения более щедрые
и всегда более точные.
Возможно, для темнокожего мужчины я выгляжу, как беспомощный ребёнок,
а он просто не хочет, чтобы я становилась проституткой.
И всё же, некоторые чернокожие подходят ближе,
просто чтобы взглянуть мне в глаза и посмотреть, что происходит.
Они никогда не нюхают мою руку.
Темнокожий мужчина подставляет свою руку, ты брызгаешь,
а потом он подносит твою же руку
к его же ноздрям.
Но белый мужчина.
Белый мужчина возьмёт твою руку
и поднесёт её к своим ноздрям…
и так и будет держать.
И это будет длится бесконечно.
Спасибо.
Ну ладно.
Какую новость хочешь слушать первой. Хорошую или плохую?
Плохую.
Это у нас семейное.
Ладно.
Плохая новость в том,
что они нашли миссис Роджерс, но она в Пуэрто-Рико.
Кто-то должен поехать туда и поговорить с ней.
А за это, конечно же, нужно платить.
Хорошо.
А что за хорошая новость?
От тебя хорошо пахнет.
То, что её нашли, малышка.
Но как она добралась до Пуэрто-Рико?
Я не могу поехать в Пуэрто-Рико.
Мама с папой пока не знают.
Я с ними ещё не говорила,
потому что хотела поговорить сначала с тобой.
Думаешь, её действительно изнасиловали?
Сестрёнка.
Я правда думаю, что её изнасиловали…
но она понятия не имеет, кто это сделал.
Она могла бы столкнуться с ним на улице
и всё равно бы не узнала.
Но почему Фонни?
Потому что ей представили его, как насильника.
И ей было проще просто согласиться,
а не пытаться пережить весь этот ужас заново.
Так а что насчёт Дэниела?
Дэниел может поручиться за нас. Дэниел знает, что Фонни был с ним.
И Хэйворд завтра с ним переговорит.
Может, даже говорил с ним сегодня.
Какое-то дерьмо.
Ага.
Но мы справимся.
Ты же показал ей брошюрку?
Дамы и господа, вот мы и на месте.
Знаю, пока что это выглядит не очень,
но мы же ещё не закончили, так.
Можете представить, что здесь ещё будут стены
повсюду, от пола до потолка…
Работа ведь ещё не завершена.
Да, Слушай, Тиш, пока тут пустовато.
Но работа ещё не завершена.
Фонни, извини,
но как нам из этого сделать дом?
Так, смотри. Представь стены.
Здесь и здесь.
А вот этого всего тут не будет.
Это будет наше пространство.
Может быть, другие молодые ребята будут жить вот там
и вот там, и будем жить все дружно?
Да, дружно. Конечно.
Но где мы будем готовить,
спать и мыться? Просто…
Где мама и все остальные будут сидеть?
Легко.
Смотри. Поставлю вот сюда диван.
Мама, папа и, может даже, Эрнестина.
А кровать я поставлю туда,
прямо к стене,
чтобы я мог видеть лучи солнца на твоём лице во время рассвета.
Мои скульптуры будут стоять здесь и здесь.
Как тебе?
Если говорить про кухню, то я думаю…
Я думаю, можно поставить стол прямо тут.
Что думаешь?
Даже не знаю, Фонни.
Насколько я понимаю,
мы забыли только холодильник.
Но я не хочу надорвать спину,
пока у нас даже детей нет.
Эй, Леви.
Иди сюда, помоги мне с этим холодильником.
– Ты что, хочешь, чтобы я… – Да, давай, помоги мне.
Ладно.
Малыш, подержи дверь.
Подержи дверь, давай.
– Хорошо. Ты готов? – Да, готов.
– Готов? – Готов.
Три, два, один.
Так, отлично. Тебе нормально?
– Да, нормально. – Хорошо.
– Потихоньку. Осторожно. – Ладно.
Почему я напрягаюсь больше тебя?
Понял, понял.
Ставим сюда.
– Прямо сюда? – Да, прямо сюда. Отлично.
Супер.
Ну и тяжеленный был.
Да уж.
Чего только не сделаешь ради любви, да, Леви?
Аминь.
Что же, спасибо за холодильник, ребята,
но не забудьте про плиту.
Ну, разумеется.
Поможешь мне с плитой?
– Да, конечно. – Леви? Отлично.
Надо обязательно её поставить.
О соседях не беспокойтесь.
Тут снизу только подпольные мастерские.
И заведение на первом этаже, легальное, впрочем.
Не самое лучшее жилище, но, всё-таки, в чём подвох?
Подвох?
Без обид, Леви, просто…
Мы долго не могли ничего найти.
Зачем тебе так заботиться
о двух неграх?
Мы без гроша в кармане
и с голой жопой.
Извините за мой французский.
Всё очень просто.
Я ищу людей, которые любят друг друга.
Чёрных, белых, зелёных, фиолетовых, не важно.
Продвигаю любовь.
– Так ты теперь хиппи? – Нет.
По тебе и не скажешь, что ты хиппи.
Нет, я…
Не знаю. Просто сын своей матери.
Иногда это единственное, что отличает нас от других.
Ладно, давайте, потом свяжитесь со мной
насчёт залога, хорошо?
Хорошо.
Хорошо, Леви.
Спасибо.
Ты готова?
В жизни не была ни к чему более готова.
Возьму чего-нибудь к ужину.
Схожу через дорогу за сигаретами.
Что нам делать?
Во-первых,
перестать винить себя.
Если не перестанем, мы никогда его не вытащим,
только просрём всё.
А мы не можем просрать всё сейчас.
Я уверен, ты знаешь, откуда я.
Да, знаю.
Но что делать с деньгами?
У тебя когда-то были деньги?
– У тебя когда-то были деньги? – Нет.
Тогда зачем думать о них сейчас?
Ты их как-то вырастил.
Прокормил как-то.
Если начнём думать о деньгах,
мы будем в жопе, мы лишимся наших детей.
Этот белый хотел,
чтобы вас заботили деньги.
Вот и весь его план.
Если мы можем обойтись без денег,
то можем и всё остальное.
Мне плевать на их деньги.
Я не такой, как они.
Они украли их у нас.
Они всем лгут
и у всех воруют.
Впрочем, я тоже могу воровать.
И грабить.
Как, по-твоему, я вырастил дочек?
Пиздец.
Как думаешь, что будет дальше?
– То, что мы сделаем. – Легко сказать.
Это не просто слова.
Я люблю Фонни больше всех на свете.
Мне так стыдно,
он всегда был отважным мальчишкой, ничего не боялся.
Разве что маму.
А сейчас он в тюрьме, и ни в чём не виноват,
и я не знаю, как его вытащить.
Настоящий мужик, ничего не скажешь.
Он тебя таким считает.
Он любит и уважает тебя.
И ещё кое-что.
Твой сын – отец
ребёнка моей дочери.
Неужели ты можешь сидеть,
как будто всё уже потеряно?
Скоро родится ребёнок, приятель.
Мне тебе морду набить?
Так вот… Я умею красть,
и ты умеешь,
это наши дети, и мы их освободим.
Давай выпьем,
а потом за дело.
У нас мало времени, а работы невпроворот.
Дату суда Фонни опять перенесли.
Теперь я понимаю,
Что Хэйворд и правда обеспокоен.
Думаю, ему не было дела изначально.
Он раньше не занимался такими случаями, как у Фонни,
но стоило начать, и от говёного запаха было уже никуда не деться.
Ему оставалось только ворошить дальше.
Сразу стало очевидно,
что беспокойство о клиенте
заставляло вступать в противоречие
с хранителями ключей и печатей.
Он этого не ожидал,
поначалу был сбит с толку,
потом напуган, потом пришёл в ярость.
Моё недоверие к нему не помогло,
как и увещевания Эрнестины,
как и утомившая его мама.
Для Джозефа он был очередным белым
с высшим образованием.
Судебное разбирательство Фонни…
Я теперь ношу свободную одежду
и хожу на работу в платье, похожем на картофельный мешок.
Мама собирается в путь,
спасать душу Фонни.
Джозеф с Фрэнком хладнокровно воруют
на доках или в Швейном квартале.
Продают свежий товар в Гарлеме или Бруклине.
Они мне, конечно, не говорят,
но я знаю.
Знаю.
Спасибо.
Вот и она.
Большущая, с два дома.
Это точно не двойняшки
или тройняшки?
Мы вошли бы в историю.
Твой папа изображает комика.
Отлично выглядишь, крошка.
Спасибо, милый.
Лучше, чем кто-то из здешних. Не важно, насколько ты поправишься.
Ну, если бы тебе здесь кто-то понравился, было бы странно.
Предупреди, если что, я тогда уйду.
Как дела, муж?
Хорошо, жена.
Ты здесь. И теперь я в порядке.
Я люблю тебя.
Не важно, чем всё это кончится,
ты же знаешь…
Тиш! Охрана!
Тиш!
Я в порядке.
Всё хорошо.
Всё нормально.
Как ты?
Я?
Это же не меня сейчас
ударил изнутри карлик.
Я помню ту ночь, когда мы зачали малыша.
Тогда мы смотрели нашу квартиру.
Копаешься в помидорах?
Милая помидорка.
Покажи помидорки.
Ну чего ты, шоколадка, улыбнись.
Какого хрена ты делаешь?
Блядь!
– Отвали! – Фонни, стой!
Отвали от меня!
Фонни!
Фонни.
Что случилось?
Этот мужчина напал на меня.
А где были вы,
пока этот юноша
нападал на вашу девушку?
– Он был за углом. – Покупал курево.
Ходил за сигаретами.
Это так, пацан?
Он вам не пацан, офицер.
Живёте здесь?
Да.
Бэнк Стрит.
Вы арестованы…
– Нет! – …за совершение нападения.
Нет! Стойте!
Нет, вы не арестуете его.
Нет!
Я знаю этих молодых людей.
Они частенько заходят сюда.
Девушка сказала правду.
Я своими глазами видела.
Интересный у вас бизнес.
Обойдусь без вашего мнения о моём бизнесе.
Я работала на этой улице до того, как вы появились,
и после вас ещё долго буду работать.
Хорошо.
Всего доброго.
Идём.
Мы ещё увидимся.
Может быть.
А может и нет.
Тиш.
Да?
Никогда не пытайся защитить меня.
Но ты же защищал меня.
Это не одно и то же.
Чёрт!
Послушай.
Даже не думай, что я не знаю,
как ты меня любишь.
Ты всё ещё уверена?
У нас нет денег.
Но мы очень голодны.
Я принесу деньги через пару дней.
Через пару дней?
Всё так говорят.
Вы наверное ещё и за столом
хотите есть?
Да, хотелось бы, если можно.
Дайте-ка угадаю.
Вам нужна маргарита.
Снова в точку.
У нас начинается разговор на повышенных тонах
с этим существом.
Оно пинает, и я роняю яйцо на пол.
Оно пинает, и кофейник на столе
внезапно переворачивается.
Оно пинает, и я чувствую нотки соли
от парфюма на своей руке,
а свободная рука падает на стеклянный прилавок,
чуть не сломав его пополам.
Потерпи.
Я делаю всё, что могу.
Прошу.
И оно снова бьёт, как Мохаммед Али,
и я близка к поражению.
Давай, солнышко, иди сюда.
Я заварю тебе чай, хорошо? Давай.
Вот так, осторожно, детка.
Осторожно, родная. Вот так.
Иди сюда.
Иди ко мне.
Садись.
Ложись к папочке на руки.
Я рядом, детка.
Вот так. Хорошо.
Сделай со мной несколько глубоких вдохов. Давай.
Вдох.
Вот так, я рядом.
Ты молодец.
Отлично справляешься, детка.
Мама летит в Пуэрто Рико вечерним рейсом.
Сеньора Риверс, вы меня ждёте?
Джин с тоником.
Спасибо.
Так зачем вы хотели со мной увидеться?
Я не хотела увидеться именно с вами.
Я хотела увидеться с Викторией Роджерс.
Я тёща человека, которого она обвинила в изнасиловании.
Я ничего об этом не знаю.
Этого не может быть.
Вы пришли сюда, чтобы назвать меня лгуном?
Я пришла сюда, чтобы доказать невиновность этого человека.
И чтобы это сделать, вам надо, чтобы Виктория прошла через этот ад?
Она уже достаточно всего пережила, более чем.
Оставьте её в покое.
Человек умрёт за то, чего не совершал.
Его мы тоже оставим в покое?
Вы верите в то, что я люблю свою дочь?
Честно говоря, леди, тяжело поверить в то,
что у вас вообще есть дочь.
Думаете, я бы отдала своего ребёнка замуж за насильника?
Вы можете этого и не знать.
Зачем вы пришли ко мне?
Я не американец.
Вы…
Вы же наняли адвокатов, так?
Да посмотрите вокруг. Чёрт.
У меня здесь есть своё небольшое дело, а Виктория…
Она пытается снова встать на ноги.
И, леди, я не хочу втягивать её в ещё большее дерьмо.
– Нет. Нет, нет, нет. – Доброй ночи.
Посмотрите на них.
Думаете, я пришла сюда, чтобы заставить вас страдать?
Посмотрите на меня.
Смотрю.
Думаете, я пришла сюда, чтобы заставить вас страдать?
Нет. Нет.
Тогда отдайте это Виктории.
Отдайте, покажите и спросите у неё.
Я женщина…
И я знаю, о чём знают женщины.
Я знаю, что её изнасиловали.
Но ещё я знаю…
Что это сделал не Фонни.
Когда мама проснётся,
Пьетро отправит мальчика, чтобы он отвёз её к Виктории.
Она стала его ответственностью,
потому что, как кто-то сказал об Эвересте,
«Ты тут».
Как долго ты была в Нью-Йорке?
Слишком долго.
Дети всё ещё здесь?
Слушайте.
Оставьте моих детей в покое.
Зачем ты вернулась?
Если бы это произошло с вами,
что бы вы сделали?
Дочка, я была женщиной
задолго до того, как ты ею стала, запомни это.
И я знаю…
что за ложь нужно платить.
Ты отправила в тюрьму человека,
которого раньше даже не видела.
Всего 22 года, молодой,
хотел жениться на моей дочери.
Я видела его.
Ты видела его в полиции на опознании.
Это был единственный раз, когда ты его видела.
Почему вы так уверены?
Я знала его всю свою жизнь.
Одно я могу сказать точно, леди…
вас никогда не насиловали.
Они отвели меня туда...
И сказали выбирать.
Я это и сделала. Выбрала его.
Но это было…
Это произошло в темноте.
– Ты видела Алонзо при свете. – Я видела достаточно.
Дочка, во имя Господа…
Не трогайте меня.
– Дочка, пожалуйста. – Уберите руки.
– Пожалуйста, послушай… – Отстаньте от меня.
Нет, нет, нет. Отстаньте от меня!
Пожалуйста. Пожалуйста!
Отстаньте от меня!
Отстаньте!
О, Господи.
О нет.
Нет.
Чёрт.
Блядь.
Ты в порядке?
Да, я в порядке.
Ребёнок в порядке?
С ребёнком всё хорошо.
Тебе надо хорошо кушать, дорогой.
Господи, сжалься.
Говори громче. Он тебя не слышит.
Послушай…
Мне нужно тебе кое-что сказать.
Мама вернулась из Пуэрто Рико.
Она нашла Викторию, но та сошла с ума.
Они не знают, где она сейчас, так что…
Суд может быть отложен.
Фонни?
– Фонни? – Я в порядке.
Слушай, я…
Меня скоро выпустят.
Я вернусь домой, и я рад, что попал сюда.
Можешь себе представить?
Видишь ли…
Я ремесленник.
Я как кот, который делает столы.
Мне не нравится слово «ремесленник», никогда не нравилось.
Наверное, потому что я не знаю, что оно, блядь, означает.
Я как кот, который работает во всю
своими руками.
Видишь, теперь я знаю, что это.
Даже если я погибну, хотя не думаю, что это случится.
Знаю, что не случится.
Детка, я люблю тебя.
И я сделаю нам большой, огромный стол.
И наша семья будет есть с него
ещё много, много лет.
Не переживай.
Скоро я буду дома.
Я вернусь к тебе домой.
Я хочу быть в твоих объятиях.
Хочу обнимать тебя.
Я должен подержать нашего малыша.
Должен.
Не волнуйся, я…
Я вернусь домой.
Я хочу быть в твоих объятиях.
Хочу обнимать тебя.
Я должен подержать нашего малыша.
Должен. Должен.
Привет.
Мой маленький Фонни. Мой маленький Фонни.
Я с тобой. Я рядом.
Я с тобой.
Обещаю, я рядом. Обещаю, я рядом.
Я с тобой.
Обещаю.
Обещаю, я рядом. Я рядом.
Я с тобой.
Мамочка рядом.
Мы всё ещё не женаты.
После всего, что случилось, никого из нас не волнует,
что это значит.
Фонни тогда было 22, мне 19.
Но теперь никто из нас не молод,
не может себе этого позволить.
Говорят, мы должны жить той жизнью, которая нам дана,
чтобы наши дети были свободными.
В сутках недостаточно часов, как и судей на скамьях,
чтобы рассмотреть все дела, выдвинутые против этих мужчин.
Игра была нечестной, и судьи это видели.
Судить – это их право,
но похоронить человека за решёткой
за то, что он заставляет судью и прокурора делать свою работу,
это тоже их право.
И поэтому, как многие из этих бедных мужчин,
Фонни согласился на сделку.
Посмотрим.
Я принесла тебе кое-что.
Держи.
Вот так.
Хочешь нарисовать что-нибудь папочке?
Привет, малыш.
– Привет. – Привет.
Вижу, ты хорошо кушаешь.
Да, ну…
Похоже, не я один.
Яблоко от яблони недалеко падает.
Для кого это всё?
– Для тебя. – Меня?
Откуда ты взял деньги, чтобы за всё это заплатить?
У тебя теперь есть работа, приятель?
Так ты теперь за меня деньги зарабатываешь?
Скажи: «Ставлю доллар, забираю коробку».
Не говори это.
Хватит его такому учить.
Что ты там рисуешь, Алонзо?
Это когда ты вернёшься, папочка.
Дай-ка посмотрю.
С тех пор, как я ему рассказала,
он это везде рисует.
Держи, сынок.
Ну…
Не знаю, как вы, а я проголодался.
Ты должен сказать молитву.
А, мы…
Должны сказать молитву?
Хорошо.
Хочешь сказать молитву за нас?
Спасибо, Господи,
за еду, которую мы едим,
и за благословение,
которое мы получили,
и за моего папочку.
Во имя Господа, аминь.
– Аминь. – Аминь.
Эй, Алонзо, не хочешь мне с этим помочь, приятель?
Над переводом работали: Анастасия Журавель, Александра Осинцева, Наташа Тираспольская, Стася Ливанова, Карина Жеронкина и Марина Морозова.