И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце,
и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам,
летающим посередине неба:
«Летите, собирайтесь на великую вечерю Божию,
чтобы пожрать трупы царей».
Этот Томасу.
Этот...
маме.
Я сейчас уйду.
— Как малыш? — Спит.
Пока!
«Бог нам прибежище и сила.
Посему не убоимся!
Речные потоки веселят град Божий,
святое жилище Всевышнего!».
Аминь.
Спасибо.
Спокойной ночи, папа.
Спокойной ночи, солнышко.
Спокойной, папа.
Как поживают мои прекрасные племянник и племянница?
— Как дела? — Хорошо. У тебя?
— Рад, что у тебя всё хорошо. — Всё в порядке, дорогая?
Ну что, пойдём?
Я узнал,
что кое-кто
из паствы...
задаётся вопросом, правильным ли было решение
запретить алкоголь,
игры и потаскух
в этом городе.
Бизнес пострадал, никто этого не отрицает.
Но кто из здесь сидящих
хотел бы, чтобы всё стало как раньше?
Кто?
Кто из вас
готов выбрать грех
вместо служения Господу?
Встаньте!
Встаньте и покажитесь!
Когда сюда впервые пришли основатели города,
земля кишила дикарями.
Но с поддержкой кавалерии Соединённых Штатов
мы очистили эту землю.
О, это был
порой кошмарный
и пугающий труд,
но мы не колебались ни минуты, потому что знали,
что наш город станет святым!
Здесь, в Карлоу, мы все служим примером
настоящего христианского городка для всей Америки.
Америка.
Америка!
Это новая страна.
Мы в силе сделать это место раем или адом!
Мы можем построить настоящий рай здесь, на Земле.
Место, где все будут равны,
где никто не будет нуждаться,
где мы все будем трудиться для общего блага
и все наши жизни отдадим во славу Господу.
И здесь, в Карлоу, мы и начнём строить рай.
Я вижу это!
Это прекрасно!
Прежде чем мы начнём,
я бы хотел напомнить,
что Карлоуская Христианская Женская Лига Воздержания,
во главе которой моя жена Мария,
готова поделиться горячим супом и свежеиспечённым хлебом
с каждым, кто был на проповеди.
А сейчас мы встанем и споём гимн
«Сияющий Берег».
Живо вернись!
Прекратите! Идите ко мне!
Осторожнее!
Не толкните никого.
Знаешь, Эльза и я,
мы... мы воспринимаем ваших детей как родных,
так что если вам захочется побыть с Одри наедине,
сразу дай знать.
Мы были бы рады присмотреть за ними.
Чёрт, можешь забирать их.
Так, мне нужно немного мяса.
У тебя ещё осталось?
В смысле мне нужно...
Вот этот.
Этот.
Мне больше нравится этот.
Эмма, не трогай. Никогда не трогай пистолет.
Почему бы тебе не купить ружьё, пап?
У меня есть ружьё. Винтовка.
Но тебе нужно новое.
Оно поможет, если индейцы вернутся и захотят убить нас.
Думаю, с нами всё будет хорошо.
У тебя есть этот рис?
— Рис? Конечно. Вот здесь. — Да. Отлично.
Скажи, когда хватит.
Что?
Через минуту займусь вами, сэр.
Спасибо.
Так, сейчас.
Кто это, чёрт возьми?
Все ловим папу!
— Давайте! — Нет!
— Да!
Я поймала!
Ты меня поймала.
Дети, идите мыться.
Я уже мылся.
Это было утром.
Ты весь в грязи. Посмотри на себя.
Если я пойду мыться ещё раз,
от меня ничего не останется.
Я всё слышала, мистер!
Поймала!
— Я тебя догоню. — А вот и нет.
Тебе не кажется, что сейчас самое время
закончить дела и перебраться в Калифорнию.
Что? Я думала, тебе здесь нравится.
Так и есть, но...
...это уже не тот город, в который мы приехали когда-то.
Понимаешь, тогда дела шли хорошо? Помнишь?
Салун был заполнен, на улицах не протолкнуться.
Но...
сейчас?
Мы здесь счастливы, разве нет?
Нам больше ничего не нужно.
Работа пойдёт в гору.
А если нет,
возникнет шанс, что мы будем голодать.
Этого не произойдёт.
Здесь всегда будет полно работы.
Я просто не могу отделаться от чувства, что мы остались позади,
понимаешь?
Как будто мы упускаем что-то важное.
И мы так близко, Одри.
Всего лишь за теми горами, два месяца езды — и мы там.
Нет. Мы не можем бросить это место.
Мы потратили так много сил, чтобы построить всё это.
Всё наладится.
Вот увидишь.
Давай, мальчик!
Давай!
Давай, мальчик!
— Не подведи меня. — Что случилось с конём?
Думаю, он болен.
Он умрёт?
Не знаю, солнышко.
— Думаю, да. — Не хочу, чтобы он умер.
Знаю.
Никто из нас не хочет.
Можно я положу цветок в его гробик?
Коней не кладут в гробы, глупая.
— Почему? — Потому что.
— Как они туда уместятся? — Папа сделает специальный гробик,
да, папа?
Томас прав.
Он слишком большой для гроба.
Ладно, пойдём.
Пойдём, дети. Давайте выйдем.
Могу я поцеловать его на прощание?
Конечно.
Прощай. Спасибо, что катал меня.
— Прощай. — Спокойной ночи, шериф.
— Спокойной, миссис Тейт. — Прощай.
Мне остаться с тобой, пап?
Всё в порядке, сынок.
Иди на улицу.
Вот.
Можешь использовать это.
Если хочешь, я сам это сделаю.
Нет, всё хорошо.
Я сам.
Мы ищем человека по имени Билл Крабтри.
Ты знаком с ним?
Насколько я знаю, он уехал пару месяцев назад,
но его жена живёт на другой стороне города.
Покажешь где?
Да, надо ехать туда по прямой,
потом через город и налево.
Нет, нет, нет! Ты поедешь с нами и покажешь.
Я не могу. Меня ждёт жена.
Давай залезай и отведи нас к месту.
Я же сказал, что не могу.
А если мы зайдём в дом и спросим у твоей жены,
сможет ли она проводить нас?
Забирайся, сынок. Не заставляй просить снова.
Миссис Крабтри,
простите, эти мужчины...
Мамочка! Мамочка! Нет!
Нет!
Где Билл?
Его здесь нет.
Хорошо, тогда куда он подевался?
Я не знаю.
— Уверена? — Да.
Его здесь нет. Клянусь.
Вы его тут не найдёте.
Он бросил нас.
Мы не видели его больше года.
Зачем вам нужен Билл?
За голову Билла назначена награда.
Он убил охранника и старика.
Твой папаша — грабитель банков.
Нет. Этого не может быть.
Билл не убийца.
Он путешествовал с индейцем-полукровкой
по имени Чероки Томсон.
Нет. Не может быть.
Нет-нет.
Может, миссис Кратбри. Ещё как может.
Иногда мне кажется, что весь мир
крепко завязан на лжи.
Но я не собираюсь врать вам, мэм.
Я собираюсь убить вашего мужа.
Собираюсь подойти поближе
и, если сделаю точный выстрел,
разнесу ему голову.
Но не принимайте близко к сердцу, потому что он заслужил этого.
Поверьте.
Где в этой дыре можно выпить?
Видел знак снаружи.
Там зачёркнуто слово «бар». Почему ты закрыл бар?
Отец Пайк и Христианская Лига Воздержания
заставили меня сделать это. Сказали, что алкоголь и шлюхи — грех
и если я не закрою заведение, они сожгут это место.
Сожгут?
Они — закон в этом городе?
Святой отец управляет городом.
Шериф не может ни черта.
Принеси ещё один стакан для моего друга и оставь бутылку.
Присаживайся.
Выпей.
Я не пью уже четыре года.
— Моя жена, мы против... — Хорошо, что её тут нет.
Прекрасно.
Как тебя зовут, сынок?
Патрик Тейт.
А меня зовут Датч Альберт.
Это вот Тупица.
Открой рот.
Команчи отрезали ему язык.
Не знаю, зачем он носит его с собой.
Никогда не говорил об этом.
А вот это Сицилия. Он любит петь.
Английский почти не знает. Мы думаем, он итальянец.
А ты...
— Откуда ты? — Из Ирландии.
Чем занимаешься?
Я плотник и гробовщик.
Ирландский гробовщик?
— Бьюсь об заклад, ты ещё и католик. — Уже нет.
Они тебя обратили, верно?
Ох уж этот достойный христианский народ...
Они особо не любят ирландцев, так ведь? С чего бы это?
Потому что им кажется, что вас тут развелось слишком много
и что вы все как стая крыс.
Ничем не лучше дикарей.
Так они думают, я прав?
Бьюсь об заклад, они даже не разговаривали с тобой до причастия.
— Угадал? — Сейчас всё по-другому.
Да, но ты всё еще ирландец.
Этого не изменишь.
И каждый раз, когда они будут смотреть на тебя,
ты будешь напоминать им о смерти.
О том, что все они умрут.
Ты всегда был здесь аутсайдером.
И никогда не станешь одним из них, как бы ни старался. Никогда.
Мне это знакомо.
Знакомо, каково это ощущать.
Я понимаю тебя.
Мы бы хотели поесть.
У меня есть только желудочки и кофе.
Надпись на выходе гласит, что это отель.
Это, блядь, отель?
У меня есть пара цыплят во дворе.
Я бы мог поймать одного.
— Ебаные цыплята? — Да.
Яйца?
Да, вали. Иди лови блядских цыплят!
Хорошо.
У тебя ведь милая, красивая жёнушка, да?
Как относишься к тому, что мы погостим у тебя,
а твоя жена сварганит что-нибудь поесть?
Что случилось?
Даже не знаю, как вас отблагодарить, мэм.
Ну...
Не каждый день
мне приходится вставать посреди ночи,
чтобы покормить незнакомцев, но...
Раз уж вы здесь — будьте как дома.
Откуда вы родом?
— Из Франции. — Француженка.
Мне нравятся французы.
Хорошие, честные люди.
Знаете, ваш муж сказал, что вы миловидная.
Но это не отражает всей правды.
Нет, сэр.
Вы настоящая красавица.
Разве нет, парни?
Почему бы тебе не пойти спать, Одри? Я всё уберу.
Кажется, Тупица хочет, чтобы она осталась.
Иди, Одри.
Мы не были в приятной женской компании
очень давно. Верно, парни?
С вашего позволения, я, наверное, пойду спать.
Как я уже сказала, мы не привыкли к гостям
— в такое позднее время. — У вас есть дети?
— Да. — Сколько?
Двое.
Они сейчас спят?
Разумеется.
Лучше иди спать, Одри.
Что ж, простите, что задержали...
Встаньте, нахуй!
Нам очень жаль, что мы вас задержали. Спасибо за...
За еду и вашу компанию,
а также за гостеприимство.
У тебя чертовски хорошая жена, Пэт.
Мы закончили, парни?
Ещё раз спасибо, Пэт.
Ты ведь не против, что я зову тебя Пэтом?
— Нет. — У тебя тут
очень хорошо.
Хороший дом, хорошая семья.
Хорошая жена. Вообще всё.
Ещё увидимся.
Вставай.
Вот как всё будет.
Я собираюсь купить это место за тысячу долларов.
Ты можешь остаться барменом.
— Думаешь, это будет честно? — Да.
— Уверен? — Да, уверен.
Отлично. Мы откроемся через неделю.
Тебе нужно достать фургон,
отправиться к Эдне
и привезти столько шлюх, сколько можешь.
Какие шлюхи нужны?
Каких шлюх ты хочешь?
Хороших. Тех, которых хочется трахнуть.
Да? Хорошо.
Теперь мы друзья.
Приятно иметь с тобой дело, Джим.
Ага.
Иди сюда!
Мистер Тейт?
Мистер Тейт!
Произошёл несчастный случай в салуне.
— Человек умер. — Что случилось?
Несчастный случай, мэм.
Убили человека.
Лига Воздержания предупреждала об этом.
Это место никогда не должно было открыться.
Но сейчас салун открыт. И это во благо.
Так что вы, преподобный и все дамочки
из Лиги
— должны принять это. — Не указывайте мне, мистер Эммет.
Вернись в кровать, Одри, хорошо?
Мне надо уйти. Я нужен шерифу.
Я не позволю так с собой разговаривать, Патрик.
Уж точно не кому-то вроде него,
а уж тем более на пороге своего дома.
Вы ничтожество, мистер Эммет. И к тому же безмозглый.
Наверняка гордитесь собой, мистер Эммет?
Гордитесь, что зарабатываете на эксплуатации
нуждающихся женщин?
— Гордитесь? — Не обращай на него внимания.
Я скоро приду.
Можно с тобой, пап?
Не сегодня, сынок.
Чьих это рук дело?
— Он свалился с лестницы. — Чушь собачья!
У него бошка проломлена.
Кто это сделал?
Он упал, шериф. Клянусь.
Он напился. И упал.
Кто-нибудь собирается рассказать мне, что с ним произошло?
Что, никто из вас, выблядков, ни черта не знает?
Совсем ничего?
Неожиданно все стали глухими и тупыми?
Попробую ещё раз. Чьих это рук дело?
— Сказали же, шериф. — Да-да-да,
— он просто свалился с лестницы. — Именно.
Брехня.
Я хочу домой.
Кто он?
Не знаю.
Никто его не знает.
Лучше выбей «Х» на его могиле.
Спасибо, Патрик.
Никто из нас не знал этого человека,
но всем нам известно, что он умер насильственной смертью
от рук злых людей.
И они должны быть наказаны, шериф!
Повесьте, увезите из города, высеките —
сделайте что угодно, но сделайте,
лишь бы они не затащили наш город в преисподнюю!
Вы знаете, что я не могу, преподобный.
Я действую только в рамках закона.
А что насчёт закона Божьего?
«Не убий».
Сейчас не лучшее время и место для этого.
Не лучшее время и место?
Мы стоим над могилой убитого человека.
Мне пора. Много дел.
Не хотите зайти в мой офис попозже?
Я объясню, как работает закон.
Каких таких дел?
Прятаться у себя в кабинете?
Я тоже знаю закон, шериф! «Не убий!».
«Не убий!», шериф!
Святой Патрик.
Мне нужна помощь с закрытыми похоронами.
Тебе это интересно?
Приватные похороны?
— Когда? — Сейчас.
Сейчас?
Это проблема?
Кто умер?
Мне нужно два гроба.
Ирлашка.
Билл.
Очнись, давай.
Ты всё ещё с нами?
Виделся с твоей семьёй, Билл.
Я о них позабочусь.
Тронешь их — убью.
Твои кишки торчат отовсюду.
Тебе осталось от силы две минуты.
— Не позорься, Билл. — Боже.
— Мы должны помочь ему. — Господи Боже.
Зачем здесь гробовщик?
Чтобы похоронить тебя, Билл.
— Нет. — Не благодари.
Я знаю, что ты сделал бы то же самое на моём месте.
Нет.
Этот человек был моим другом.
— Нет. — Если ты подумал,
что это хладнокровный убийца, то это не так.
Он обокрал меня.
Я его предупреждал, но он всё равно это сделал.
— Пожалуйста. — И они заслужили
— достойные христианские похороны. — Нет! Подожди!
А теперь давай их хоронить.
Я завидую тебе.
Делаешь то, что умеешь, чтобы зарабатывать на жизнь.
Работаешь руками.
Знаешь, когда ты заканчиваешь,
ты наверняка чувствуешь, что у тебя был честный рабочий день.
Покажи руки.
Видишь?
Взгляни на них.
Честные руки.
Рабочие.
Думаешь, достойный парень с честными руками
вроде тебя
может стать моим другом?
— Честно говоря, не знаю. — Думаю, может.
Согласен ли ты, Патрик... Какая у тебя фамилия?
— Тейт. — Согласен ли ты, Патрик Тейт...
взять меня...
Кристофера Датча Альберта...
в друзья?
Конечно.
Смотрите, парни, у нас новый друг.
Жизнь — это загадка.
Мы только что убили двух старых друзей
и вот уже завели нового.
Приятно иметь с тобой дело, Пэт.
Колирую.
Два короля.
Благодарю.
«И когда насмеялись над Ним,
сняли с Него
багряницу,
и повели Его на распятие».
Хороший мальчик. Не смей, блядь, давить. Я никогда...
— Иди в пизду, Филлип!
Споём гимн.
Давайте споём
так громко и чисто,
что Господь услышит нас
вместо грешников.
Колирую.
Флэш.
Спасибо, господа. Я буду колировать всю ночь.
Если вы, парни, сможете обналичить фишки,
я буду очень благодарен.
Что случилось, пацан?
— У меня больше нет. — Больше нет денег?
Какой-то части.
Мы здесь играем по правилам чести,
и никто не покинет стол, пока не заплатит.
Я могу сходить домой и найти деньги.
Но ты не вернёшься к нам.
— Вернусь. Честно. — Нет, не вернёшься.
Клянусь! На Библии клянусь!
И что мне с ебаной Библии, сынок?
Я жду денег.
Я вернусь к вам с деньгами, честно.
Не вернёшься. И я не виню тебя за это.
Я бы поступил точно так же.
Что ж, я другой, сэр.
Другой? В каком смысле другой?
— Не такой, как я? — Да.
— Ты меня сейчас назвал вором? — Нет, сэр. Всё не так.
Я жду деньги, сынок.
Ты сделал большую ошибку, когда наставил этот ствол на меня.
Потому что теперь тебе придётся завершить дело.
Я могу просто уйти отсюда, сэр.
И отдать вам деньги, когда смогу.
Ну, это уже не вопрос денег.
Моя мать наверняка ждёт меня дома.
Ждёт, когда я вернусь.
Пожалуйста, не убивайте меня.
Пусть Господь услышит нас!
— Патрик, не надо. — Я скоро вернусь.
Не впускайте грех! Не впускайте дьявола
в эту церковь!
Пацан наставил ствол на мистера Альберта.
Сколько, по-твоему, этому пареньку лет?
Достаточно, чтобы владеть оружием.
Ему 18.
Чувствуешь себя хорошо после убийства ребёнка?
Ни хорошо, ни плохо.
Это была самозащита.
Так всё и было?
Кто-то видит ситуацию по-другому?
Или всё было в точности, как сказал Датч? Самозащита?
Позаботься о пареньке, ладно?
Я заплачу позже.
Ещё одну могилу копать.
«И вознесётся он в Царство Небесное,
и сядет по правую руку от Христа».
Аминь.
Будьте уверены, эти люди будут наказаны,
когда Господь низвергнет их всех навечно в ад.
Мама, можно мне конфетки?
Нет, нельзя.
Мыло для стирки одежды?
Да, пожалуйста. А у вас есть,
то же, что я брала в тот раз?
Да.
— Нам как раз нужно. — Вот.
Думаю, небольшого кусочка будет достаточно.
— Кусочек. Хорошо. — Да.
Я вас не понимаю.
Уберите от меня свои руки!
Мама!
Вы пугаете дитя, мистер.
— Мама? — Всё в порядке, Эмма.
Тот мужчина снова зашёл в магазин сегодня.
— Какой мужчина? — Тот самый, Тупица.
Он пытался потрогать моё лицо.
Он бы не навредил тебе.
Как ты можешь такое говорить? Он же убийца.
Знаешь, что меня испугало больше всего?
Что?
Я застыла.
Не могла даже пошевелиться.
Всё, чего я хотела, — увести Эмму оттуда.
Но не знала как.
Если бы он сделал что-нибудь со мной,
я не уверена, что смогла бы даже пошевелиться.
Он бы ничего не сделал, Одри.
Ладно?
Мама, можно мне яблочко?
Да, дорогая. И Томасу возьми.
Хорошо, мама.
Ни о чём не беспокойся.
Я позабочусь о тебе.
E stupido.
Тупица.
Мистер Альберт?
Да, мэм?
Можно поговорить?
Конечно.
Наедине.
Разумеется.
Сеньора.
Я...
— Ну? — Я хочу работать на вас.
Кем именно?
— Вакансий уже нет. — Пожалуйста.
Пожалуйста, умоляю.
Умоляю. Мы с дочерью голодаем.
Это не моя вина.
Это же не я вышел за Билла Крабтри,
коварного, лгущего, вороватого сукиного сына.
К тому же с хуя ли я должен доверять тебе?
Ты обкрадёшь меня при первой возможности, прямо как твой Билл.
— Так и будет. — Это не так.
Я не Билл.
Я бы никогда у вас ничего не украла. Клянусь.
Клянёшься Богом?
— Да. — Почему бы тебе не пойти в церковь?
Попросить денег из казны?
Мне это не поможет.
Тебе отказали, не так ли?
Умоляю. Я забочусь не о себе...
Моя дочь не должна голодать.
Хорошо, тогда включи в сделку свою дочь
и мы что-нибудь придумаем.
Мою дочку?
— Ага. — Нет.
Она ведь дитя.
Прошу. Я буду очень усердно работать.
Клянусь Господом. Только не мою дочь.
— Ты религиозна? — Да. Я люблю Господа.
Отлично. Тогда оставь себе свою веру в Господа,
иди домой, засни и умри от голода.
А когда проснёшься, окажешься в раю.
От тебя одной не будет никакой прибыли.
Вот и весь выбор.
Дай знать, когда решишь.
Спасибо, что заглянула.
Пап, когда ты научишь меня стрелять из ружья?
Совсем скоро.
Приветик!
Приветик.
Как дела, народ?
Всё хорошо.
Меня зовут Энтони Пил,
а это моя жена, Дороти.
Патрик Тейт.
— Направляетесь в Калифорнию? — Так точно.
Испытаем там судьбу.
— Удачи вам. — Спасибо.
Спасибо большое.
Где-нибудь рядом есть салун?
Да, в городе есть салун Альберта Датча.
Слава Богу.
Я думаю, больше не выпадет шанса выпить виски,
пока мы не пересечём горы.
Всего одну.
Этого достаточно. Всё, что мне нужно.
Что ж, увидимся.
— Всех вам благ. — Пошли, мальчики.
— Прощайте! — Прощайте!
Хочу к мамочке!
Я купил подарки.
— Подарки! — Подарки!
Да. Те самые дорогие конфетки из магазина.
Не открывайте, пока не пообедаете.
Что всё это значит?
А это тебе.
Оно прекрасно, мама.
Шустер заказал его из Нью-Йорка.
Я попросил его не рассказывать. Хотел, чтобы это было сюрпризом.
Что-то не так?
Что подумают люди, если я буду ходить в этом?
Что они о нас подумают?
Ты о чём?
Мы можем себе это позволить.
— Какая разница, что они подумают? — Большая.
Прости, Патрик...
Это неправильно.
Мама, можно уже открыть конфеты?
Пока я их заберу
и дам вам после ужина.
Спасибо большое.
Патрик...
Не хочешь выпить со мной?
— Давай, только остановлюсь сзади. — Хорошо.
Извиняюсь. Ещё одну, пожалуйста.
Спускайтесь, девочки!
А вот и они!
Я хочу ту толстушку!
Я выбрал!
Хочу её.
Мама.
Отлично. Пошли, пошли.
Подари мне свой чёртов поцелуй.
— Пошли. — Мамочка.
И, знаешь, у меня была женщина,
которая жаловалась на это.
— Я о том, что иногда... — Добрый вечер, парни.
Как ты, Пэт? Давно не виделись.
Всё хорошо?
Мы ведь всё ещё друзья, да?
Нет.
Я думал, мы были друзьями.
Не были.
Могу я вас угостить, мистер Альберт?
Как работа? Хорошо?
— Всё отлично. — Здорово.
Как поживает твоя милая жёнушка?
Знаешь...
Тупице она очень понравилась.
Думаю, он влюбился.
Лучше держи этого немого сукиного сына подальше от неё.
Он сам по себе, Пэт.
Если он снова появится возле неё,
я его, блядь, убью.
Ага, конечно.
Кишка тонка убить кого-нибудь.
Когда я смотрю в твои глаза, я вижу лишь страх.
Хочешь шлюху?
На дом.
Рози.
Это мой друг Патрик. Печально известный головорез.
Трахайся лучше.
Привет, убийца?
Как делишки?
— Неплохо, спасибо. — Ты мне нравишься. Пойдём.
— Пошли. — Иди, Патрик.
Оставьте меня!
Бля.
Эмили, посмотри на меня.
Ты признаёшь, что взяла его ружьё и убила его?
В форте Ливенворт новый маршал.
Я отправлю за ним.
И если он приедет, начнётся судебный процесс.
И более чем вероятно, что тебя признают виновной.
— Тебя повесят. — Новая работа для тебя, Пэт.
Сожалею, миссис Крабтри, таков закон.
Пожалуйста, преподобный.
Я поговорю с ним.
Они серьёзно собираются повесить эту девочку?
Преподобный сказал, ты будешь строить виселицу.
— Это правда? — Ну...
Если её признают виновной, то да.
Я городской плотник. Это моя работа.
Пожалуйста, не надо.
Этого может и не случиться.
— Её ещё могут отпустить. — Но если нет,
не делай этого.
Я должен.
Шериф попросил меня. Я уже согласился.
Умоляю.
Ты будешь ответственен за её смерть.
Если закон говорит, что она должна быть повешена,
значит, кто-то должен построить виселицу.
Это правда, что ты пил
с Датчем Альбертом, когда это произошло? С другой женщиной?
— Всё не так. — Весь город говорит,
что вы с ним друзья.
Тебе не важно, что говорят люди?
Нет. Всё, что для меня важно, это ты и наши дети.
Нет, это не так! Мы не важны для тебя!
Прекрати, Одри! Достаточно!
Ты никогда так со мной не говорил.
Ты изменился.
Мы так долго пытались стать своими в этом городе.
Ради чего всё это теперь?
Зачем мы оба примкнули к церкви,
если сейчас отказываемся от всего этого?
Я сделал это, потому что ты просила.
Я примкнул, потому что они не оставили мне выбора!
Думаешь, эти люди заботятся о нас, Одри?
Тут каждый сам за себя!
Ты ещё это не поняла?
Они хоть пальцем пошевелили, чтобы помочь миссис Крабтри и её ребёнку?
Нет! Их бросили гнить и голодать!
Если и надо кого-то винить за то, что Эмили Крабтри будет повешена,
так это их, добропорядочных христиан!
Мы здесь сами по себе, Одри.
Признай это. Все уже признали.
А что ты скажешь об Эде и Эльзе?
Они заботятся о нас.
Они здесь ради нас! И всегда были!
Это всего лишь оправдание.
Пожалуйста. Пожалуйста, давай уедем.
Уедем, пока не поздно.
Пока ты не изменился к худшему.
Мы никуда не уедем. Сейчас неподходящее время.
Здесь всё еще есть возможности для нас.
Ты меня даже не слушаешь.
Вот и всё.
Принесите воды!
Не пробуждайте её.
Давай, нужно вставать.
Мамочка.
— Эмили! — Мамочка! Помоги!
Эмили!
— Нет! Нет! — Не надо!
Отпустите её! Молю!
— Эмили! — Мамочка!
Отпустите её!
Это грех!
Вы убиваете невинное дитя!
Хотя настоящие убийцы среди нас!
Это их надо повесить!
Мамочка!
Отпустите её! Прошу!
Мы с тобой, дитя.
— Доверься Господу! — Мамочка!
Доверься Господу!
Нет!
Могу я на неё посмотреть?
Снимите петлю с её шеи.
Прошу вас.
Дорогая.
Мне так жаль.
Привет.
— Где ты была? — Где была?
В городе.
Вы хорошо себя вели с тётушкой?
Идите попрощайтесь.
— Хорошо, мама. — Хорошо, мама.
Я сама научилась.
Смотри, как я умею, мама.
Очень хорошо, солнышко.
Спасибо, мама.
Ты плакала, мамочка?
Да, но сейчас всё хорошо.
Почему? Почему ты плакала?
Перестань, Эмма. Не любопытничай.
Иди сюда, давай.
А теперь вы поможете мне нарвать овощей на обед.
Я начну.
Томас, давай.
Мама, а это цветок?
Верно.
Могу я его сорвать?
Мам, посмотри на это.
Я могу его съесть?
Нет, это не цветок, Эмма.
Это папино?
Нет, не папино.
Это от бабушки.
Томас, смотри, кого я нашла. Давай поймаем его. Пошли.
— Иду. — Быстрее! Давай, Томас!
Взять морковь?
Вот ещё! Ещё есть...
Ничего не трогай.
Посмотри.
Так.
Томас!
— Пап? — Всё в порядке!
Зайди обратно в дом, сынок. Зайди в дом!
Это жизнь невинной девушки.
Господь...
Господь сказал...
Господь сказал, что...
Убери от него свои руки!
Нам не нужно твоей помощи!
Ты...
Предпочёл своих друзей.
Ты получил свои 30 сребреников.
Уходи. Оставь нас.
Что ты делаешь?
Завтра мы с детьми уедем.
С тобой или без.
— Одри. — Мне плевать, что ты скажешь.
Я пришла в эту страну совсем одна.
Я была одинока большую часть своей жизни.
— И не нуждаюсь в тебе. — Одри.
Я продам брошку матери,
куплю еду и вернусь на Восток.
И винтовку я тоже возьму.
Купишь ещё одну, если останешься.
Одри...
Я тоже хочу уехать.
Хорошо?
Я оставлю объявление в городе,
скажу всем, что мы выставили всё на продажу.
Уедем, как только сможем.
Обещаю.
И если мы не сможем быстро продать это место,
мы просто бросим его, хорошо?
Только мне...
Мне нужно немного поспать.
Нужно прилечь ненадолго.
Хорошо?
Кажется, ребёнок сегодня толкался.
Когда бедняжку повесили.
Когда она провалилась в люк,
малыш сделал долгий и сильный толчок.
До сих пор больно.
Всё еще болит.
Прости, Одри.
Я люблю тебя.
Так сильно люблю.
Я люблю тебя,
Эмму и Томаса
больше, чем что-либо другое в этом мире.
Ты же знаешь это?
Мамочка!
Доверься Господу.
Мамочка!
Сэмюэль, что ты делаешь?
Спи, дорогая.
Сэмюэль.
Сэмюэль! Господи. Сэмюэль!
Сэмюэль!
Сэмюэль, что ты наделал?
— Сэмюэль, что же ты... — Они были грешниками.
Они были грешниками.
Нет! Нет.
Преподобный, пойдёмте. Пойдёмте, надо уходить.
Отойдите, мэм.
Нет! Нет!
Прошу.
Ты только что убил безоружного.
И глазом не моргнув.
Тебя повесят за это.
Что такое?
Святой Патрик.
Давай, подними.
Что будешь делать, ирлашка?
Ты теперь закон?
Да у тебя кишка тонка.
Я смотрю в твои глаза и вижу лишь страх.
Я же говорил.
Что ж, я дам тебе выстрел в фору.
Если он стрельнет в меня, ты дашь ему уйди, хорошо?
Давай!
Давай, ирлашка!
Давай, сделай это!
Хороший мальчик.
Тебе это нужно?
Устрой ему хорошие похороны.
Мы больше не друзья.
Мы теперь враги.
Ты понял?
Преподобный и шериф Паркер мертвы.
Мы уедем сразу же после похорон.
Возьми, что сможешь, и мы уедем отсюда.
— Хорошо? — Хорошо.
Мне надо идти.
Положи сюда.
Куда это положить? Тебе в руку?
Спускаем.
Вот так. Умничка.
Вернитесь в дом.
Сейчас же!
Зачем?
Идите в свою комнату и заприте двери.
Зачем, мам?
Я остаюсь.
Ты должен присматривать за сестрой, ладно?
Иди в свою комнату, вылезь через окно
и позови на помощь. Позови отца. И всех остальных.
Понял, что я сказала? Иди! Иди!
Я постараюсь задержать его как можно дольше.
Нет!
Сейчас!
— Нет, нет! — А как же мама?
Быстрее.
Убирайся из моего дома!
Мама! Он напал на маму! Сицилия напал на маму!
Пошли!
Она жива, но не впускай туда детей.
— Иди! — Останьтесь с Эдом!
Куда пошёл папа?
Одри.
Боже.
Милая.
Моя любовь.
— Дети в порядке? — Да.
Отвези её к себе, Эд.
Эльза знает, что делать.
Если я не вернусь,
обещай, что позаботишься о моей семье.
Конечно.
Мне нужно несколько пушек.
Мне нужно ружьё, из которого я смогу убить несколько людей с одного выстрела.
И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце,
и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам,
летающим посередине неба:
«Летите, собирайтесь на великую вечерю Божию!
чтобы пожрать трупы царей,
трупы сильных, трупы тысяченачальников,
трупы коней и сидящих на них,
трупы всех свободных и рабов, и малых и великих.
Ждал тебя, Пэт.
Ты с ним, Джим?
Если нет, у тебя две секунды, чтобы убраться отсюда,
трусливый уёбок.
Он уже давно принял решение.
Возможно, я ошибся на твой счёт, ирлашка.
Я больше не вижу страха в твоих глазах.
Лишь ненависть.
Я ошибался, ирлашка.
Ты чистокровный американец.
Покончи с этим.
Чёрт.
Твою мать.
Ты его убил?
Ты убил его, пап?
Да.
Почему ты ещё здесь?
Тяжело ранен?
Ты умираешь?
Да.
Кажется, да.
Тётя Эльза сказала, что с мамой всё будет хорошо.
Это прекрасно, сынок.
Я пойду за дядей Эдом. Он сможет тебе помочь.
Не думаю, сынок.
Если я...
Если я умру...
Я схожу за ним. Всё будет хорошо, пап. Вот увидишь.
Я, ты, Эмма и мама —
мы все уедем в Калифорнию.
— Мы увидим океан. — Звучит потрясающе.
Но если я умру...
Я хочу, чтобы ты знал, как я тобой горжусь, сын.
Я очень тобой горжусь. И твоей сестрой тоже.
Я люблю тебя,
твою маму и сестру даже больше жизни.
И простите меня за все ошибки, что я сделал.
Можешь передать это маме и сестре.
— Передашь? — Да, пап.
Но ты не умрёшь. Ты сам им это скажешь.
Ты будешь в сотню раз мужественнее меня.
Ты будешь великим человеком, Томас.
И будешь делать великие вещи.
Великие.
А теперь иди и позови дядю.
Telegram-канал: @puchkovsubs Перевёл Владислав Шуравин