«С моей точки зрения, американские животные в течение многих поколений удалялись от внешнего мира всё дальше и дальше в глубь пещер Кентукки». Чарльз Дарвин, «Происхождение видов».
КЕНТУККИ
НЕ ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ
ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ
Ничто в их прошлом
не предвещало,
что они способны на такое.
Я недоумевал.
Они были примерными мальчиками.
Не какими-то хулиганами, состоявшими на учёте.
Когда подобное случается
со столь блестящими студентами,
это, конечно, огромное потрясение.
Мы были шокированы.
Просто не ожидали такого
от нашего сына.
Это как увидеть кошмар наяву.
Мы делали всё для того,
чтобы наши дети могли добиться успеха в жизни.
Видимо…
мы что-то упустили.
Простите.
АМЕРИКАНСКИЕ ЖИВОТНЫЕ
ЗА 18 МЕСЯЦЕВ ДО ЭТОГО
Спенсер, спасибо за ожидание.
Мы впечатлены вашим портфолио
и отзывами ваших учителей.
А сейчас мы надеемся узнать
чуть больше о вас лично.
Про мою семью и всё такое?
Всё, что вы считаете нужным сообщить.
Просто расскажите нам побольше о себе.
Ну…
Меня зовут Спенсер Рейнхард.
НАСТОЯЩИЙ СПЕНСЕР РЕЙНХАРД Я из Лексингтона, штат Кентукки, и мне 30 лет.
Исполнится через месяц.
Мой отец… инженер.
А мама – домохозяйка.
Позвольте вас прервать.
Всё это прекрасно,
но мы хотим услышать
лично о вас.
Про мои увлечения и всё такое?
Что вы хотите выразить в своих работах?
То есть…
что вы за художник?
ТРАНСИЛЬВАНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ, СЕНТЯБРЬ 2003
Следующий! Следующий!
Позвольте представить вам благородного мистера Рейнхарда.
Он стремится стать достойным среди достойнейших.
И скромнейшим среди скромнейших.
Благородный, значит…
Отсоси! Отсоси!
– Отсоси! Отсоси! – Давай!
Отсоси! Отсоси!
Взрослея, я мечтал
испытать нечто такое, что изменит всю мою жизнь.
Я читал биографии известных художников.
В жизни каждого из них имела место какая-то трагедия,
повлиявшая на их творчество.
Ван Гог покончил с собой.
Моне лишился зрения.
У меня было чувство, что они знали о жизни что-то такое,
чего мне понять не дано.
Искусство – это нечто большее,
чем красиво рисовать и наслаждаться жизнью.
УОРРЕН
Не прошло и полгода.
В смысле?
Я оставил тебе миллион сообщений.
Ты мне сто лет не звонил, Уоррен.
Ладно, какие планы?
– Собирался лечь спать. – Я сейчас приду.
Серьёзно, чувак, нахуй эти братства.
Туда вступают затем,
чтобы потом припереться в контору, которая им даром не сдалась,
встретиться с тем, кого они на дух не переносят,
в надежде, что он даст им работу, которую они в гробу видали.
Я много думал о том,
как бы сложилась моя жизнь, не встреть я Уоррена.
Это динозавр, то есть, тиранозавр,
который пытается дотянуться до вентилятора.
НАСТОЯЩИЙ УОРРЕН ЛИПКА
Уоррен был из тех ребят, с которыми
родители обычно запрещают дружить.
Мы были не в восторге от его общения с Уорреном,
но смирились, потому что…
он был его другом.
Чтобы получилось вкусно, нужно добавить перцу
в суп.
Думаю, что Уоррен был именно перцем.
Все думают, что я был главным,
но это неправда.
У нас не было главных.
Есть!
Я здесь работал.
Половину жрачки выбрасывают.
Отправляют в мусорное ведро.
Дай фонарик.
Уоррен, что ты задумал?
Ты в курсе, что 40% еды из американских ресторанов
оказывается на помойке? Просто выбрасывается.
Мы – самая жирная нация на планете,
а ещё выкидываем почти половину еды.
– Чувак… – Африканские дети голодают.
Это охуеть как печально.
И что мы будем делать со всем этим?
Спасать от мусорного полигона.
Ты любишь авокадо? Они где-то…
Никто это не купит, Уоррен…
– Чёрт. – Ходу-ходу-ходу!
Не разбрасывайся едой, твою мать!
В следующий раз, я тебя пристрелю, Уоррен!
Засунь себе пушку в жопу!
– Гони, гони! – Гоню-гоню-гоню!
Гоню-гоню!
Я – живой!
Всё вокруг стало таким чётким!
Я – живой!
Я – настоящий!
Все мои чувства обострились!
Я – живой!
Погляди на этих уёбков.
Стоит лишь нажать на газ – и всем им настанет пиздец.
Какого хера мы вообще здесь делаем?
Ты встречал в универе нормальных людей?
Нет, только качков.
А ты?
Нет.
Я себе это не так представлял…
Тебе никогда не казалось, что твоя жизнь – ошибка?
Что ты должен быть кем-то другим?
Будто всё время ждёшь чего-то особенного,
а оно всё не происходит?
То…
что может полностью…
изменить твою жизнь.
Да.
Но что?
Вот именно,
«что»?
Хочу вас обрадовать, если вы проснулись и не знаете,
тот ли город вы выбрали для жизни.
В списке журнала «Форбс» Лексингтон
занял 14-е место среди лучших городов США для бизнеса и карьеры.
ТРАНСИЛЬВАНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ, СЕНТЯБРЬ 2003 Если не можете найти нужную книгу
на полках или в электронной базе,
то обратитесь к сотруднику библиотеки.
А за этими дверями у нас хранятся особо ценные издания.
В будущем, если вам понадобится сюда попасть,
вы сможете сделать это
только в сопровождении сотрудника.
Придержите кто-нибудь дверь. Спасибо.
Большинство книг в этом зале
датируются 19-м веком,
и мы необычайно гордимся тем, что владеем
одними из редчайших изданий в США.
Джон Джеймс Одюбон
является автором сего шедевра.
Первое издание «Птиц Америки».
Он жил здесь, в Кентукки.
Ему не повезло в бизнесе,
поэтому он угодил в долговую тюрьму.
Освободившись, он отправился путешествовать по диким местам
с ружьём и красками,
движимый желанием нарисовать каждую птицу Америки.
Когда он вернулся в цивилизацию,
то был признан одним из выдающихся художников своего времени.
И сколько она стоит?
Мы не раскрываем стоимость наших книг,
но могу вас заверить, что мистер Одюбон даже представить не мог,
что его книга станет самой дорогой из ныне существующих.
Большинство из вас знакомы с этой книгой.
Возможно, она является важнейшей из когда-либо написанных.
«Происхождение видов» Дарвина.
Взгляните на ряд №10 и скажите, что вы видите.
«Видов» написано с ошибкой.
Совершенно верно.
Сэр, мы ждём только вас.
Точно помню, что он рассказал мне об этом на тусе у Ричарда.
На улице было холодно.
Книга?
Что за книга может стоить 12 миллионов?
Это не совсем книга.
Скорее, собрание живописи.
Кажется, я рассказал ему про это в машине.
Стоял ноябрь, было холодно.
Всё равно не врубаюсь, как книга может стоить 12 миллионов.
Представь, что Пикассо собрал все свои работы
в одну книжку.
Хочешь сказать, что она просто стоит на полке…
вместе с другими?
Нет, она в зале особо ценных изданий.
И что это? Бункер какой-то?
Нет, это закрытая комната со стеклянными витринами.
А охрана у дверей стоит?
Нет, но просто так туда не попасть.
Сверни на заправку.
Потому что кругом камеры?
Я не заметил.
Ясно.
Тогда…
Сперва нужно договориться о визите.
Так всё было?
Не уверен.
Но если Спенсер настаивает,
то пусть будет так.
12 миллионов.
С ума сойти.
Но чего это будет стоить?
Нужны огромные усилия, чтобы провернуть такое.
Наобум не прокатит.
Что?
Сам знаешь.
Все спрашивают: «С чего всё началось? Чья была идея?».
Думаю, он закинул удочку,
а я попался на крючок.
Честно говоря,
если Уоррену что-то втемяшится,
то потом его хрен отговоришь.
УНИВЕРСИТЕТ КЕНТУККИ
КАК СПЛАНИРОВАТЬ ИДЕАЛЬНОЕ ОГРАБЛЕНИЕ БАНКА
Я лишь говорю, что ничего не произойдёт,
если сидеть на жопе ровно.
Мы рождены охотниками и собирателями, чувак,
а вместе этого всю жизнь раскладываем херню по полочкам.
Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда.
Иллюзия выбора.
Всё это полная чушь.
Все мечтают выиграть в лотерею,
но никто не покупает билеты.
Ну да, почему бы не угодить в тюрягу для разнообразия.
А если мы окажемся на Карибах,
как те чуваки в конце «Побега из Шоушенка»?
О, боже…
Ну вдруг?
Он провёл в тюрьме 20 лет.
Жаль разрушать твою иллюзию,
но в реальной жизни так не бывает, Уоррен.
Плохие парни не уплывают в закат
– вместе с деньгами… – Погоди.
…золотом и…
Почему это мы плохие?
Мы хотим совершить ограбление.
Неужели тебе не интересно?
Твой крошечный мозг не желает узнать, что из этого выйдет?
Совсем не любопытно?
И что я узнаю?
Как всё происходит на самом деле.
Я сбился со счёта.
Можешь уйти? Мне надо работать, Уоррен.
– Я на работе. – Послушай меня.
– Хватит. – Послушай.
Мне некогда.
Нужно раздобыть план библиотеки.
Мы должны знать все входы и выходы из здания.
В том числе, служебные.
А также найти способ быстро покинуть помещение
в любой момент.
Что скажешь?
Обойдёмся без плана.
Сами нарисуем.
Эти парни – профи.
А профи должны поддерживать репутацию.
Если они нас кинут, то останутся не у дел, ясно?
– Ясно. – Ещё вопросы?
Тогда смотрите сюда.
Я набросал план ипподрома по памяти.
Не существует пособий,
которые научат вас воровать произведения искусства.
Мы должны просчитать весь план шаг за шагом.
Учесть любые мелочи,
вплоть до расположения тележки с хот-догами.
В 17:10 уходит высокая, рыжая библиотекарша.
А в 17:11
приходит невысокий дядька, помощник администратора.
Придержите дверь, пожалуйста.
Большинство книг в этом отделе
датируются 19-м веком.
Никто из нас не принимал это всерьёз.
Я с самого начала принял это всерьёз.
Уоррен, у нас нет секретного стука.
Ну и напрасно.
Привет.
Уже посеял левое удостоверение?
Вообще-то, я по другому поводу.
– Да ну? – Ну да.
Слушаю.
Что если мне нужно будет кое-что сплавить?
Что именно?
Нечто ценное.
Тебе нужен «мешок»?
Мне нужен тот, кто покупает ценные вещи.
Ясно.
Только меня в это не вмешивай.
Я знаю того, с кем ты можешь поговорить.
Но я видел его всего один раз.
Так что не могу ни за что ручаться,
– понимаешь? – Да, без проблем.
Хорошо.
Он живёт в Нью-Йорке и по телефону не общается.
И как я с ним свяжусь?
– Что это? – Это «мешок».
Что значит «мешок»?
«Мешок»?
«Мешок» – это тот, кто скупает краденое.
Нужно написать ему и договориться о встрече,
подписавшись именем Терри.
И ещё он сказал не писать с одного адреса дважды.
Разве я не охуенен?
– Молодец. – Спасибо.
«До связи, Терри».
Норм?
– Вот здесь надо… – Упс.
Я не понимаю, что значит «плата за доверие».
Мы отдадим ему 500 баксов только за встречу?
Это покажет, что мы настроены серьёзно, а не какие-то лохи.
Мне кажется, что поездка через всю страну
более, чем показательна.
Так это работает, чувак.
Ты знаешь это по опыту предыдущих ограблений?
Расслабься.
Что будешь делать с деньгами?
Разве художник не должен быть голодным?
Вы эфире ваша любимая радиостанция.
Золотые хиты 50-х, 60-х и 70-х.
Мы уехали из Кентукки,
и никто об этом даже не узнал.
Было такое чувство, что всё возможно.
С нами, наконец-то, начало происходить нечто особенное.
Наша жизнь менялась прямо на глазах.
СУББОТА, 14 ФЕВРАЛЯ 2004
Я ждал и боялся,
что если этот тип не придёт,
то сказка закончится.
Мы вернёмся в Кентукки ни с чем,
и жизнь вернётся в свою колею.
И тут к Уоррену подошёл мужик
с хвостиком и в синем шарфе.
Или сиреневом.
На вид лет 50-ти.
Седой, хорошо одетый.
Он дал мне бумажку
и ушёл. Даже деньги не пересчитал.
Привет.
Ну что? Как? Что он сказал?
Он не скупщик.
Он – контактное лицо…
«мешка».
Значит, он не «мешок»?
Ты же говорил, что он «мешок».
Похоже, нет.
Выходит…
мы заплатили 500 баксов за электронный адрес?
Осталось только связаться с этим типом.
Он сказал, что тот знает английский.
Что?
Он…
Пойдём что-нибудь схаваем, я замёрз.
А с чего бы ему не знать, Уоррен?
Уоррен.
«Сэр, спасибо за ваше письмо.
Но такие дела решаются только лично,
поэтому ждём вас с вашими вещами в Нидерландах
в ближайшее время».
– Придётся ехать. – В Голландию?
В Нидерланды.
– Может, хватит? – Нет, оно ещё не сгорело.
– Уоррен. – Это улика.
Чёрт, горячо…
Спасибо, извините.
То есть, ты хочешь поехать туда
на встречу с настоящими жуликами,
о которых мы ничего не знаем,
чтобы обсудить продажу того, чего у нас нет?
Да.
Есть другие варианты?
Может, уже пора спуститься с небес на землю?
Может, этот куш нам не по зубам.
Предлагаешь и дальше просиживать штаны?
Я в тебе разочарован.
Не представляешь, как.
Что насчёт тебя, Спенсер? Ты ещё играешь в команде?
Не особо.
Я хочу заниматься искусством.
– Да? – Да.
Тоже хорошее дело.
Но нужно ведь и кровь разгонять иногда, сынок.
Кстати говоря,
я встретил Бёрта Морриса на прошлой неделе,
и он сказал, что ты пропускаешь тренировки.
– Да… – Уоррен,
у тебя же стипендия.
А это значит, что ты обязан играть.
Мне тоже приходилось.
– Блядь! – Господи Иисусе…
Всё нормально?
Помни, слабаки не побеждают…
– а победители не дают слабины. – Спенсер.
Никогда об этом не забывай.
Как там мама, Спенсер?
Нормально.
– Передавай ей привет от меня. – Хорошо.
Можно с тобой поговорить?
Сейчас, Сью?
Прямо сейчас?
Я на минутку, парни.
Я хотел поужинать с мальчиками.
– Что это?! – Ты залезла в мой…
Я развожусь с твоим отцом.
Извини.
И я такой смотрю на Спенсера…
уже не помню, было ли это на самом деле, но он сказал…
что-то вроде «Ого».
Я, пожалуй, пойду.
Он, что, плачет?
Какого хуя ты плачешь?!
Уоррен, я пошёл.
Я с тобой.
Закусывать надо, чувак.
Надо дальше работать на планом.
О чём ты?
Голландия, Амстердам, а потом смоемся.
Уоррен, ты же знаешь, что я не могу.
Даже если бы хотел.
Блядь…
Слушай, может я смогу наскрести немного денег
и оплатить тебе половину билета.
– Правда? – Да.
Но…
поедешь ты один.
Спасибо.
Что?
– Дай я тебя поцелую. – Отвали, чувак.
– Ни пуха, бро. – Спасибо, бро.
– Покажи им там. – Хорошо.
ПЯТНИЦА, 5 МАРТА 2004
Здрасте, я – Дэвид. Работаю на мистера Бекмана.
Здрасте.
Можно присесть?
– Вы – те самые парни, которые… – У вас имеются книги
и живопись на продажу.
Именно.
Именно так.
Вот список вещей, из-за которых
я, собственно, и приехал сюда.
Альбомы Одюбона.
Они очень ценные.
Да.
Поэтому я здесь.
Вы привезли мне
клочок бумаги.
Я не знал, что…
Мистер Бекман – ваш отец?
Нет, мистер Бекман – мой наниматель.
Вообще-то, мы с ним родственники.
Он, типа, мой…
муж сестры моей матери,
так что приходится мне, типа, дядей.
Этот урод хочет ограбить собственную семью.
У вас есть сертификат?
Что вы подразумеваете под сертификатом?
Мы приобретаем вещи у разных продавцов
и не спрашиваем, откуда они их взяли,
если на них есть сертификат подлинности
известного аукционного дома.
Ясно.
Значит, если у меня будут сертификаты,
то эти вещи вас заинтересуют?
Да.
Что ж…
Мистер Бекман будет очень рад об этом услышать.
Но нельзя ли приблизительно
узнать…
– Понимаю, что это непросто… – «Сколько»?
Да.
Сколько?
30-40% от реальной стоимости.
Это же несколько миллионов, да?
Да!
Слушай, мне кажется,
нам понадобится лодка побольше.
Что ты имеешь в виду?
Нужен ещё один человек.
Зачем нам ещё кто-то?
Обладающий навыками, которых у нас нет.
Тот, кто шарит в логистике.
В шахматах, короче.
Основные принципы бухгалтерского учёта.
УНИВЕРСИТЕТ КЕНТУККИ
Положения…
по стандартам аудита.
Итак, в 1992 году
вышло ППС 82.
Кто-нибудь пояснит, в чём заключается его важность?
Мистер Борсак!
Я поступил на бухгалтера,
потому что хотел работать в ФБР.
В то время это была одна из двух специальностей,
с которой они брали сразу после колледжа.
НАСТОЯЩИЙ ЭРИК БОРСАК
Эрик был интеллектуалом
и прекрасно учился.
Он не давал абсолютно
никаких поводов для беспокойства.
Почему-то я всегда…
чувствовал себя отщепенцем.
В ППС 82
говорится, что аудиторы обязаны
активно искать следы мошенничества, а не только сообщать об их обнаружении.
Совершенно верно.
Но в реальности это работает не всегда.
Компания «Артур Андерсен».
Помните её? Аудиторы «Энрон».
Спасибо за ответ, мистер Борсак.
В 2002-м вышло ППС 99…
УОРРЕН
Не сбрасывай меня.
Чёрт. Какого хрена ты здесь делаешь?
Есть разговор.
Но не здесь.
ВАН ФУ, 9 ЧАСОВ
Мы с Уорреном на тот момент были в ссоре.
Три месяца не разговаривали.
Я думал, что мы больше не друзья.
Что? Погоди.
Нет. Нет-нет-нет-нет.
Хочешь обо всём забыть и сделать вид, что ничего не было?
Я так не могу.
– Привет. – В чём дело, чувак?
К чему вся эта таинственность?
У меня к тебе очень серьёзный разговор.
Так и думал, что тебе что-то нужно.
Вообще-то, у меня к тебе предложение.
– Неужели? – Да. – Да ну?
Потому что никого, более подходящего, я не знаю.
Так что решай, в деле ты или нет.
Как я могу что-то решить,
если даже не знаю в чём суть
твоего предложения?
Мне нужно знать твоё мнение в целом,
потому что я предлагаю нечто не совсем законное,
и есть вероятность,
что нам придётся податься в бега.
Что значит, «незаконное»?
Спрашиваю во второй и последний раз:
Ты деле ты или нет? Решай.
Мне нужно больше информации.
Тогда определись.
Затея довольно опасная,
но охренительно крутая.
И мне нужна твоя помощь.
Это может изменить всю твою жизнь.
Красная или синяя таблетка, друг?
Как учёба?
Всё начинается сегодня?
Думаю, я согласился потому,
что хотел…
восстановить нашу дружбу любой ценой.
Так какой план?
Пока думаем, как туда попасть.
Посмотри и скажи своё мнение.
– Ночь для этого не годится. – Что?
В это время суток в библиотеке никого не должно быть.
Если туда вломиться, то сработает сингализация.
Всё нужно провернуть днём.
Слыхал?
Я знал, что не ошибся в тебе.
Погляди на него. Он в этом, как рыба в воде.
Точняк.
Устроим гоп-стоп среди бела дня.
А по пути ещё
столовку подорвём.
Сколько, ты говоришь, камер,
в зале особо ценных изданий?
Потому что он, скорее всего, просматривается
с пульта охраны кампуса.
Камеры, сигнализация…
Они видят всех, кто входит и выходит.
Что ты делаешь?
Записываю полезные замечания.
Совсем долбанулся?
Нет.
Может, напишешь в ФБР и спросишь,
где лучше оставить отпечатки пальцев, чтобы им не пришлось их искать?
Нужно выяснить, кто и когда наблюдает
за залом особо ценных изданий.
Поддерживаю.
ДЕКАН ПО СПОРТИВНОЙ РАБОТЕ Входите.
Здрасте.
– Садитесь, Уоррен. – Спасибо.
Полагаю, вы знаете, почему вас вызвал.
Без понятия, сэр.
Что ж, мистер Липка.
Вы попали сюда по спортивной стипендии.
Но, похоже, для вас это не имеет большого значения.
Нет, сэр, напротив.
Ты выбрал странный способ это показать.
Я предупреждал тебя тысячу раз,
что будет, если ты продолжишь пропускать тренировки.
Помощник тренера считает, что ты увлёкся наркотиками и алкоголем.
Мне больно видеть,
как ты теряешь шанс на высшее образование.
Но твоему отцу будет намного больнее, когда он об этом узнает.
Подумай о том,
как сильно он будет разочарован.
Да.
Он будет разочарован.
Ведь я…
стремился попасть в эту команду, начиная с пяти лет.
Даже сам не знаю, зачем.
Честно говоря, сэр,
ваш университет меня разочаровал.
Вы меня разочаровали.
И весь этот чёртов городишка –
сплошное разочарование.
Выметайся.
И всё?
На самом деле это не камеры,
а датчики движения.
Мы отправим им письмо
и попросим выставить Одюбона и средневековый манускрипт
на стенды к нашему приходу.
Они будут стоять здесь и здесь.
Можешь не трогать макеты?
Спасибо.
Как я уже сказал,
наша главная цель –.
Одюбон.
Прямо за витриной находится дверь,
ведущая к служебному лифту, на котором можно спуститься в подвал.
Оказавшись в подвале,
мы выйти через пожарный выход с торца здания.
Где библиотекарша?
– Спасибо. – Осторожно.
Библиотекарша –
самая большая проблема во всей операции.
Её нужно обезвредить как можно быстрее.
Оказавшись в зале,
вы соберёте более мелкие книги,
а я открою витрины с Одюбоном и Дарвином.
На всё должно уйти 3-4 минуты.
– Добрый день. Проходите. – Здравствуйте.
Я – Бетти Джин Гуч, мне нужно записать ваши имена в журнал.
Я – Спенсер Грин.
Стоп.
Погоди.
Не катит.
В зале должны быть, как минимум, двое.
А кто-то третий
должен стоять внизу на стрёме.
И ещё нам понадобится водитель.
Кто нас увезёт?
– Втроём мы не справимся. – Он прав.
План всё ещё выглядит сыро.
Всё должно складываться, иначе…
У тебя есть идея получше, Спенс?
Нет? Блядь!
Я разрывался между желанием,
чтобы приключение продолжалось,
и надеждой на непреодолимое препятствие,
которое могло бы…
нас остановить и вернуть жизнь в прежнее русло.
Нужен ещё один надёжный человек.
Погоди. Ещё один?
Хочешь втянуть ещё кого-то?
Есть идея получше?
Кому ещё можно доверять?
Тому, у кого есть быстрая тачка.
Или бабки, чтобы её купить.
Я видел его всего пару раз
в старшей школе.
Я с Чезом никогда особо не ладил.
Привлечь четвёртого было идеей Эрика.
Прекрасно помню, что это была идея Уоррена.
Мне бы в голову не пришло предложить кандидатуру Чеза.
Моё имя Чарльз Томас Аллен 2-й,
но все зовут меня Чез.
НАСТОЯЩИЙ ЧАРЛЬЗ «ЧЕЗ» ТОМАС АЛЛЕН II
Отец готовил меня к успеху.
Свою первую фирму я основал в 12 лет.
В 16 я купил свой первый дом.
Он с самого детства имел предпринимательскую жилку.
Нанимался стричь газоны…
Весь пошёл в своего отца.
Просто вылитый Том.
Он всегда учился у него,
искал, где бы
подзаработать. Так же, как его отец.
Кстати, я был знаком с отцом Чеза.
Мы ходили в один тренажёрный зал.
Прекрасный человек.
Я бы даже сказал, выдающийся.
Думаю, что польза от Чеза была, по большей части, финансовая.
Твою мать, Уоррен!
– Завязывай с этим. – Прости.
Прости, чувак.
Можно с тобой поговорить?
О чём?
Когда я понял, что они не шутят насчёт ограбления,
то решил, что они все мозги прокурили.
Парни, вы уже все мозги прокурили.
И поэтому они, скорее всего,
облажаются и попадутся.
А это значит, что, скорее всего, вы облажаетесь
и попадётесь.
Чез…
Ты даже не представляешь, сколько мы поднимем на этом.
Погоди. Что за дичь вы мне тут втираете?
Речь идёт редких книгах
стоимостью 12 миллионов,
которые охраняются одной старой бабкой.
Итак, псевдонимы.
Эрик – Мистер Блэк.
Спенсер – Мистер Грин.
Мистер Йеллоу – я.
Чез – Мистер Пинк.
Ты серьёзно, чувак?
– А что? – Ты назвал меня Мистер Пинк?
Что плохого в розовом цвете?
Ты прекрасно знаешь, что означает розовый цвет.
Прости, но я считаю, что идея с псевдонимами изначально тупая.
Потому что в кино
суть псевдонимов в том, чтобы скрыть свои настоящие имена от сообщников.
Чтобы вы не могли сдать друг друга.
Да не парься ты.
Это нужно для того,
чтобы не обращаться друг к другу по именам во время ограбления.
Ясно?
Никаких имён,
– Мистер Пинк. – Охуенно смешно, чувак.
Они же вроде умерли в конце?
Спенсер стал Мистером Грином,
потому что курил много травы.
Эрик стал Мистером Блэком, потому что считал свою душу чёрной.
Я стал Мистером Йеллоу, потому что
мама звала меня «солнышком».
А Чеза я назвал Мистером Пинком просто по приколу.
Не хотел я быть Мистером Пинком.
Любой цвет, только не розовый.
Этот фильм Тарантино мне нравится меньше всего.
Теперь о технической части.
Мистер Грин, ты отвечаешь за маскировку.
Грим, накладки, костюмы, парики и так далее.
Костюмированная вечеринка?
Кино снимаем.
Мистер Блэк, твоя задача –
найти подходящую тачку.
Что-нибудь неброское, типа «форда».
Её нужно купить за наличку
– и оформить на левое имя. – Да, спасибо.
Мистер Пинк, твоя задача –
найти кратчайший путь
от библиотеки до условного места.
Тренируйся до тех пор,
пока не будешь знать дорогу как свои пять.
14 минут 18 секунд, почти всё время на зелёный.
Что касается меня, Мистера Йеллоу,
то я договорюсь о встрече с экспертом
в Нью-Йорке, в эти выходные,
сразу же после ограбления.
Чтобы успеть получить сертификат до того,
как книги будут объявлены в розыск.
Как только мы его получим,
то встретимся в покупателями в Нидерландах.
«Здравствуйте, меня зовут Уоррен Бекман.
Я – коллекционер редких книг из Техаса.
Мне хотелось бы получить экспертную оценку
некоторых предметов из моей коллекции».
В общем, я написал в библиотеку и договорился о посещении
зала редких изданий в предпоследний день семестра.
Осталось восемь дней.
В библиотеке почти никого не будет,
так как все будут на экзаменах.
У меня экзамен в тот день.
– И у меня. – И у меня. По истории искусств.
Вот именно.
Что значит «вот именно»?
Если мы будем на экзаменах,
то кто нас заподозрит?
Мистер Грин, будь добр рассказать нам о маскировке.
Я предлагаю загримироваться под стариков.
Прости, но за каким хером нам косить под старперов?
Потому что на них никто не обращает внимания.
У меня вопрос.
Всё ещё не ясно, что нам делать с библиотекаршей.
– И кто ею займётся… – Предлагаю решить этот вопрос
с помощью жребия или голосования.
Я за то, чтобы вообще ничего с ней не делать.
Да, я тоже. Не хочу марать руки.
Чего? Какого хера?
Понятно, что никто не хочет марать руки.
Поэтому и нужно решить это
жребием или голосованием.
Не проще ли…
сделать так, чтобы она не вышла на работу?
Нет, потому что тогда у нас ни хуя не выйдет.
Без неё мы тупо не попадём в зал.
Кто-то должен нас туда запустить.
Это единственный способ попасть в тот ебучий зал!
А если она начнёт кричать?
– Да, или у неё сердце прихватит. – Да.
Парни, когда сделаем дело,
то отправим ей тысячу баксов
анонимной бандеролью.
– Она охренеет от радости. – Я на это не подпишусь.
И точка.
Мне тоже это не по душе.
Мда…
Хуй с вами.
Я это сделаю.
Идите в жопу.
Препятствий не было.
Ничто не могло удержать нас от этой затеи.
Мы должны были закончить начатое.
Оглядываясь назад, я понимаю,
что было полно моментов,
когда я мог соскочить или…
или придумать другой план. Но я этого не сделал.
ДЕНЬ ОГРАБЛЕНИЯ
– Скотч. – Есть.
– Сменная одежда. – Есть.
– Простыня. – Есть.
ЧЕТВЕРГ, 16 ДЕКАБРЯ 2004 – Лыжные маски. – Есть.
Сотовые.
Стяжки.
Шокер… есть.
Шокера нет.
Чёрт!
Кто должен был купить шокер?
Кажется, ты.
Блядь, я не могу помнить обо всём!
Откройте учебники.
У вас два часа, чтобы написать развёрнутые ответы на два из трёх заданий.
По моему сигналу вы перевернёте листы с заданиями.
Будут вопросы – поднимите руку.
Время пошло.
Это именно то, что нужно вашей маме.
Электрошокер «Лайт Кобра».
На сколько он может вырубить человека?
– У тебя сегодня вроде экзамен? – Да.
Слушай, а можно взять минивэн?
Положите ручки, переверните задание и покиньте аудиторию.
Результаты будут известны в конце следующей недели.
Ты опоздал на семь минут. Быстрее!
Время вышло.
Положите ручки и закройте учебники.
Отложите их влево,
соберите вещи и покиньте аудиторию.
11:02.
Ты заебал.
Приехал.
Минута в минуту.
Соберись, чувак.
Кажется, меня сейчас вырвет.
Даже не вздумай наблевать
в этой тачке, Спенсер.
Помните, что вы – старые.
– Столько людей вокруг. – Придерживайся плана.
Погнали.
Отбой, отбой.
– Отбой. – Что? Почему?
Там четыре грёбаных библиотекаря.
У них там совещание или типа того. Так что ни хера не выйдет.
Кто там с ней?
– Мужики есть? – Да какая нахер разница.
– Их там четверо. – Мы не справимся с четверыми.
В чём дело?
У них там наверху какое-то совещание.
Там четыре библиотекаря. Нам бы с одной справиться.
Тогда я сваливаю,
а то на меня все пялятся.
У меня бакенбарда отклеилась.
Слушайте все. Кончайте пороть горячку.
Мы ещё ничего не сделали. Давайте просто подождём.
Они не будут там торчать вечно.
Ладно, кто останется на стрёме?
– Да пошло оно всё. – Чувак…
Я тоже.
Выйти из такой ситуации,
не успев наделать глупостей,
было невероятно приятно.
План провалился, ограбление не состоялось.
Я чувствовал себя на миллион. Ярко светило солнце,
словно предвещая начало новой жизни.
Откуда я мог знать, что в этом долбаном зале будет кто-то ещё?!
Нормально.
И это после стольких усилий.
Всё сорвалось, не успев начаться.
Ты не мог учесть такой момент?
– А ты не мог?! Какого хуя ты… – Я сыт этим дерьмом по горло.
Блядь!
Зато легко отделались.
От чего мы отделались, если ни хуя не сделали?!
Мы облажались!
Блядь!
Останови здесь, мне нужно выпить.
У вас есть телефон?
Я позвонил в библиотеку.
Перенёс на завтра, на 11 утра.
Мне сказали, что больше никаких посещений не запланировано.
Ты позвонила в театр?
Ты хоть представляешь, насколько это ужасно?
Никогда не знаешь, как правильно реагировать
в таких ситуациях.
Разве? Она бросила своего умирающего мужа,
потому что не хотела прерывать концерт!
Может, она просто не любила его по-настоящему.
Что ж, у кого какие приоритеты…
Всё хорошо, милый?
– Ты ничего не ешь. – Просто устал.
Экзамены, ты же знаешь.
Не стоит так перенапрягаться, сынок.
Точно всё нормально?
Вспомнил, что у меня завтра ещё один экзамен.
Мне нужно готовиться.
– Всё хорошо, чемпион? – Спенсер…
Себя ограничиваете только вы сами.
Уоррен!
– Уоррен! – Блядь! Какого хуя чувак?!
Я пас.
Добром это не кончится.
Я туда не вернусь.
Ладно, слушай…
Сегодня нам просто не повезло.
Это была разведка боем.
Теперь мы можем учесть все нюансы и…
Чувак, всё будет хорошо.
– Никто не пострадает, нас не поймают. – Перестань это повторять, Уоррен!
«Никто не пострадает»… Откуда ты знаешь, что никто не пострадает?
Что на тебя нашло?
Я беспокоюсь о своей семье.
Они – хорошие люди, и не заслужили такого.
Ты задумывался о том…
что нас ждёт в будущем, если всё пойдёт не так?
О каком таком сраном будущем ты печёшься?
Которое будет таким же, как у всех остальных?
В котором ты будешь годами ебашить,
чтобы купить дерьмо, которое тебе нужно,
чтобы потом какой-то урод сказал тебе,
что ты добился успеха, потому что смог это себе позволить?
Спенс, это же ты хотел перемен.
Ты всё это затеял, забыл?
– Забыл? – Нет, не забыл.
Но я считаю, что нужно всё бросить, пока не поздно.
Чувак, уже охуительно поздно.
Мы уже по уши в дерьме.
Ничего же не изменилось. Что изменилось?
Скажи мне.
Я для этого не гожусь, Уоррен.
Ясно? Это не моя тема, поэтому…
я пас.
– Просто ты… – Нет, я пас.
Неужели, зайдя так далеко,
ты не хочешь узнать, чем всё кончится?
Скажи ещё… что это не самое охуенное, что с тобой случалось.
Не хочу, чтобы ты проснулся через 10 лет,
казня себя за то, что не пошёл до конца.
И не изменил свою жизнь.
Ладно…
До скорого, чувак.
Рано или поздно ты умрёшь!
Можно всё время ждать,
что с тобой вот-вот случится нечто чудесное.
То, что полностью изменит твою жизнь и сделает её необыкновенной.
И я решил, что сам должен
сделать что-то необыкновенное.
Итак, план Б.
Чез будет нашим водителем.
Он будет ждать в машине с включенным двигателем и открытыми дверями.
В библиотеку пойдём мы с Эриком.
Никакой маскировки. Она лишь привлекает внимание.
А как же он?
Спенсер будет стоять снаружи на стрёме.
Почему?
Внутрь ему нельзя. Его могут узнать.
Не стоит рисковать.
А кто будет стоять на стрёме в библиотеке?
Ты.
Будешь стоять внизу,
пока я не позову тебя паковать книжки.
Ты не забыл, что я не собираюсь вырубать библиотекаршу?
– Я же говорил. – Как я и сказал,
я сам с ней разберусь,
а тебя вызову, когда она…
будет нейтрализована.
В этот раз всё получится.
Значит, когда я поднимусь,
ты уже с ней разберёшься? Она будет в отрубе?
Да, Уоррен?
Я так и сказал.
– Разве нет? – Да.
ДЕНЬ ОГРАБЛЕНИЯ
– Мистер Бекман? – Да, Уолтер Бекман.
Бетти Джин Гуч. Рада вас видеть.
– Я тоже. – Проходите.
Я думала, вы намного старше.
Да уж, жизнь полна сюрпризов.
Действительно.
Прошу вас расписаться в журнале
рядом с вашим именем.
– Вот здесь, пожалуйста. – Пожалуйста.
И ещё укажите дату.
Надеюсь, сегодня у вас всё нормально?
Да, всё хорошо, спасибо.
Простите меня, пожалуйста, за вчерашний вечер.
То есть, день.
Возникла семейная проблема.
Жаль это слышать.
– Спасибо. – Надеюсь, всё разрешилось?
– Да, всё прекрасно, спасибо. – Это хорошо.
Что ж, вот то, что вы хотели увидеть.
Одни из наших самых ценных сокровищ.
На ту витрину я выложила Одюбона,
а слева находится «Сад здравия».
Помните, что к книгам можно прикасаться
исключительно в перчатках.
Конечно.
Это вызвано личным интересом,
или вы работаете над каким-то исследованием?
Просто я столько слышал о них.
Как видите, здесь выставлен
один из томов Одюбона.
Эта витрина всегда заперта.
Но если вы захотите посмотреть другие иллюстрации,
и время позволит, то я могу перевернуть
для вас страницы.
Поднимайся.
Мисс Гуч, мой друг пришёл.
– Большое спасибо. – Не за что.
Здравствуйте, проходите.
Распишитесь, пожалуйста, в журнале.
Нужно поставить подпись, Джон.
Джон.
Джон…
…Резерфорд.
Распишитесь…
Уоррен, что ты делаешь?!
Нет, нет, нет! Вы делаете мне больно!
– Простите. Не сопротивляйтесь. – Нет, отпустите меня!
– Нам нужны книги! Мы ничего вам не сделаем! – Нет!
Успокойтесь, мы сейчас уйдём.
Нет, я не могу!
Да заткнись ты! Заткнись!
И всё обойдётся.
Если будешь сопротивляться, то будет намного больнее!
Заткнись!
– Свяжи ей ноги. – Господи, помоги.
Свяжи ей ноги, твою мать!
Не связывайте руки, прошу вас…
– Я этого не вынесу. – Чёрт подери.
– Боже, спаси меня… – Чёрт, чёрт.
Нахера ты напяливаешь перчатки?!
– Отпустите, отпустите меня. – Скорее! Скорее!
Да не дёргайся ты.
– Не могу дышать, мне больно. – Можешь помолчать?
Да перестань ты… О, чёрт.
– Блядь. – Зачем? Зачем вы это делаете?
– Зачем? – Из-за книг. Нам нужны книжки.
Не вы.
Связал? Связал?!
Блядь.
Ищи ключи.
Ищи долбаные ключи!
Шевелись, твою мать!
Здесь нет ключей.
– Что? – Здесь ни одного ключа!
– Я не вижу ни одного ключа. – Найди чёртов ключ!
– Проклятье! – Нет здесь никаких ключей.
Нужно открыть грёбаную дверь и витрину.
Чёрт.
Нашёл.
Простите, простите.
Собирай книги, твою мать!
Какого хуя?
Она ползёт к двери.
Я к ней не прикоснусь.
Я сделал всё, что мог! С меня хватит!
– Блядь, я пытаюсь открыть ящик. – Я больше к ней не прикоснусь!
– С меня хватит. – Мне, что, всё делать самому?! – Делай, что хочешь,
но я к ней больше не прикоснусь.
Вот так.
Да заткнись же ты.
Заткнись нахуй!
Простите, хорошо? Мы сейчас уйдём.
Я открыл, открыл, открыл.
Давай.
– О, чёрт. – Чёрт.
Давай заворачивать.
Погоди, это ещё не всё. Есть ещё третья.
Какая нахуй третья? Эти бы дотащить.
Забей и пошли.
– Да какого хуя?! – Эти стоят дохуя.
Больше, чем дохуя.
– Дарвин. Ещё Дарвин. – Нахуя тебе Дарвин?!
Оставь его нахуй и валим.
Это стоит бешеных бабок. Давай уже валить отсюда.
Жми «подвал». «Подвал».
Какого хера?
– Ты нажал первый! – Твою мать! – Ты нажал первый!
Блядь.
Может, пронесёт.
Блядь!
Это пиздец, чувак.
Это полный пиздец.
Какого хера?
– Ни хуя не видать. – Жди здесь и держи дверь.
Твою мать, Уоррен, этого в плане не было.
Чёрт, где же выход?
Мы в жопе.
– Блядь! – Мы облажались по полной, Уоррен!
Вот чёрт!
Блядь! Блядь!
Где этот ебучий выход?!
Откуда мне знать?!
И что нам теперь делать?
– Надо валить отсюда. – Что?
– Надо валить отсюда. – Что значит «валить»?
– Валить отсюда к хуям. – Мы же спалимся.
– Другого выхода нет. – Это плохая идея. – Без вариантов.
Это очень хуёвая идея.
Ходу-ходу-ходу!
Нет! Нет!
– Валим отсюда. – Нет! – Оставь их.
– Бежим! – Нет!
Твою мать!
Уоррен, какого хуя ты творишь?!
Чёрт.
Стой, мудила, стоять!
Валим, валим, валим.
Эрик, где книги?
Где долбаный Уоррен?
Стой!
Ебать-копать.
Ходу. Ходу, ходу, ходу!
Твою мать!
– Увози нас. – Господи, господи, господи.
Помедленнее, не выёбывайся.
Не учи меня, как водить тачку.
– Господи, господи… – Где книги, Уоррен?
– Блядь… – Уоррен, где ебучие книги?
Мы их бросили!
Ясно тебе? Нет никаких книг!
– Хочешь сказать, что всё зря? – Мы бросили их нахуй!
– Они весили целую тонну! – Вы всё проебали.
Да, мы всё проебали! Теперь ты заткнёшься?
– Да пошёл ты! – Уже в пути.
Если вы ни хера не взяли, то что вы там делали так долго?
Что там стряслось, чувак?
Ну вас обоих нахуй. Вы опять всё проебали.
Я знал, я так и знал, что вы всё проебёте!
Тебя там вообще не было.
У меня есть Дарвин. Я взял Дарвина.
А у тебя что?
– Боже… – Эрик, ты взял что-нибудь?!
Дай мне хотя бы прийти в себя.
Открой свой ебучий рюкзак и проверь!
Он успел что-то взять?
Да.
Что ты делаешь?
– Вылезайте. – Что?
Что это ты задумал? Хрена с два я выйду из тачки.
Чувак, они будут искать серый минивэн с тремя парнями. Вылезайте.
– Какого чёрта ты творишь? – Выметайтесь из тачки!
Я не поведу машину с тремя людьми. Вылезайте!
– Я никуда не пойду! – Выметайся!
Я вернусь за вами. Приеду на своей машине!
– Вылазь уже, наконец. – Ты обещаешь?
– Ты же не бросишь нас здесь? – Богом клянусь, что вернусь за вами.
– Я никуда не… – Вали! Вали!
Эрик, пошёл он нахуй!
Давай, вали уже.
Да выхожу я!
И свой рюкзак ебучий забери!
Закрывайте двери и валите.
Блядь…
Так,
сиди здесь и следи за вещами.
Давай сюда шмотки. Дай свои чёртовы шмотки!
Здесь нельзя оставаться.
Бери барахло и валим отсюда.
Соберись и пошли.
В библиотеке произошло ограбление зала особо ценных изданий.
Нам сообщили, что некоторые из книг в этом зале
датируются 18-м веком.
Они очень редкие и дорогие.
И сегодня утром двое мужчин украли некоторые из них.
Это Дэйв Вачински. Я сейчас в Трансильванском университете,
где сегодня среди бела дня было совершено дерзкое ограбление…
– Слышите? – Сделай погромче.
…они вломились в зал особо ценных изданий,
где хранятся одни из самых ценных книг в Америке.
Полиция утверждает, что грабители точно знали, что нужно брать.
Сотрудники библиотеки сообщили полиции, что двое грабителей были в зале,
а ещё двое ждали их в машине снаружи.
– Откуда они знают, что нас было четверо? – Тихо!
Свидетели видели серый минивэн «додж»
с номерным знаком 331094.
Полиция обращается ко…
Они ничего про нас не знают.
Как они узнали, что нас четверо?
Ни черта они не знают.
Я свинтил номер с другой тачки.
…они ударили шокером женщину-библиотекаря,
связали её…
ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ДЕКАБРЯ, 2004 НЬЮ-ЙОРК
Всё нормально?
Совершенно уникальная вещь.
А мистер…
Бекман.
Мистер Бекман сообщил вам что-нибудь
относительно происхождения этих книг?
Мне известно лишь, что он унаследовал их много лет назад,
а теперь желает реализовать их через частный аукцион.
Ясно.
Они чрезвычайно ценные.
Дело в том, что он теряет зрение
и больше не может уделять им
того внимания, которого они заслуживают.
И у него нет никаких документов,
указывающих на то, как эти книги попали к его предкам?
Они веками передавались из поколения в поколение,
поэтому таких документов просто не может быть.
Они потрясающие
и, без сомнения, подлинные.
Что ж, я переговорю с мистером Лекки,
а потом сообщу вам детали относительно стоимости и организации аукциона.
Не сегодня?
Мистера Лекки сегодня нет.
Понимаете ли…
– Простите, забыл ваше имя. – Мелани Халлоран.
Мисс Халлоран, мы надеялись уже сегодня сообщить мистеру Бекману
примерную стоимость.
За этим мы и приехали.
Я не могу выдать экспертное заключение
без подписи мистера Лекки.
И больше никто не сможет нам помочь?
Как я уже сказала, он самый главный.
Завтра он будет в офисе.
По какому номеру можно с вами связаться?
Блядь…
Ну что?
– Всё нормально. – И?
Начальника не было, поэтому мы говорили с его младшим зам…
…заместителем.
Заместителем.
Она сказала, что книги очень дорогие,
но нужно подождать, когда вернётся её начальник.
Потом они нам позвонят и назначат…
– встречу. – Хочешь сказать,
что дал им телефон отеля?
Я оставил свой номер.
Выруби мотор.
Позвони на свой номер.
Сейчас же.
Твою мать,
Спенсер! Ладно,
тогда я позвоню, мудила.
Слушай.
Как оно? Это Спенс. Вы знаете, что делать.
Это похоже на автоответчик ебучего арт-дилера?
Чез, можно записать другое сообщение.
Заткнись, Эрик, не зли меня!
Завали хлебало!
Ты должен сейчас же вернуться
и забрать оттуда листок с номером.
– Как? – Да мне поебать как,
потому что из-за твоей тупости мы все загремим на нары!
Да успокойся ты.
Не надо меня успокаивать, Уоррен!
Из-за вас, дебилов, мы все сядем в тюрягу!
Ты вообще догоняешь, о чём я?
Или ты слишком тупой?
Если ты такой умный, Чез, может сам туда пойдёшь?
Ну всё,
вы меня окончательно достали, долбоёбы.
Что там у тебя, Мистер Пинк?
– Блядь! – Ладно-ладно!
– Что ты творишь? – Как ты меня сейчас назвал?
– Какого хуя, чувак? – Как ты меня назвал, сучара?
Что, язык в жопу засунул?
На кону вся моя чёртова жизнь, чувак!
Это тебе не игрушки!
Ты пойдёшь обратно и заберёшь свой номер.
Возвращайся и забери эту ебучую бумажку, Спенсер! Живо!
Чез, ты же понимаешь, что мы туда не вернёмся.
– Это невозможно. – Да мне поебать, что возможно.
Ты нас подставил.
Из-за тебя мы всё пойдём по суд.
Ладно, парни, до скорого.
До скорого.
Созвонимся.
Ага.
Есть лишь один
способ узнать, что находится
по другую сторону черты –
это переступить через неё.
И после этого ваша жизнь
уже никогда не станет прежней.
И это… это…
это действительно страшно.
Её крик снова и снова раздавался у меня в голове.
Крик библиотекарши.
Что же я натворил?
До этого я был полностью уверен в правильности своих действий.
А теперь постоянно думал, что сделал нечто ужасное,
совершил насилие над человеком…
участвовал в чём-то непотребном,
понимаете?
Прости не пришёл на твои последние игры. Просто…
Да ничего.
Как прошло?
Лучше не бывает.
Как тебе в новом доме?
Неплохо, спасибо.
Район хороший, магазины рядом
и от работы недалеко.
Мы пытались убедить себя,
что никому не хотели навредить.
Просто хотели припугнуть её и свалить по-тихому.
Что потом позвоним в полицию и признаёмся.
Что позвоним ей и объясним, что не желали ей зла.
Но мы желали.
Мы пытались…
забыть обо всём, но…
это было невозможно.
Ты в курсе, что сейчас ночь?
Уоррен, всё хуже, чем мы думали.
– То есть? – Мы…
мы посылали запрос на посещение библиотеки
с того же адреса, с которого писали оценщикам.
Они проверят адрес, найдут Халлоран
и вычислят меня по номеру.
Блядь!
Чез был прав. Чез был прав, Уоррен.
Чувак, ты себя накрутил.
Успокойся и ложись спать. УКРАДЕНЫ РЕДКИЕ КНИГИ.
Иначе у тебя крыша поедет.
С днём рожденья тебя,
Я и забыл.
С днём рожденья тебя,
С днём рожденья, папуля,
Сейчас я их все задую.
С днём рожденья тебя.
– Вот так. – Молодец!
– Вот это да! – С днём рождения, папа.
Спасибо.
Будем.
Люблю тебя.
Иди сюда.
Ну всё.
Спасибо, что пришёл.
– Пока. – Люблю тебя.
Сэр, стойте. Стойте на месте!
Стоять!
– И это всё? – Ах ты говнюк!
Это всё, что ты можешь?!
Давай!
После признания вины в ограблении и сговоре
с целью кражи произведений искусства,
Спенсеру Рейнхарду, Эрику Борсаку, Чарльзу Аллену и Уоррену Липке
был вынесен приговор.
Федеральный судья назначил каждому из них по 7 лет тюрьмы
за организацию преступного сговора
с целью кражи раритетных книг и рукописей
из библиотеки Трансильванского университета.
Всю жизнь тебя убеждают в том, что твои поступки значимы,
что ты особенный.
И что есть вещи, купив которые,
ты сможешь…
выделиться из общей массы,
доказать, что ты не такой, как все.
Но на самом деле, это полная чушь.
Ты не особенный.
Поэтому, идея
сделать что-то из ряда вон выходящее
так нас привлекла.
Особенно, меня.
Оглядываясь назад,
я не перестаю удивляться, насколько воспоминания Уоррена
отличаются от моих.
Проще выбрать
какую-то одну версию,
чем выяснить истину.
Я не знаю, был тот тип в Центральном парке
таким, как я его описал,
или таким, каким его помнит Уоррен.
– Ни пуха, бро. – К чёрту.
Об его поездке в Амстердам
я знаю лишь, как привёз его в аэропорт и забрал оттуда.
У меня нет никаких доказательств,
что Уоррен вообще туда летал.
Я всё больше склоняюсь к мысли,
что вся история Уоррена
про встречу со скупщиком в Амстердаме,
скорее всего, выдумана.
Им придётся поверить мне на слово.
Это версия, в которую я хочу верить
и пока что верю.
Но, кажется, что иногда он привирал.
Боль, которую я причинил
своей семье и Бетти Джин,
не стоила сиюминутной эйфории
и не принесла тех перемен, о которых мы мечтали.
Думаю, они хотели получить всё и сразу.
Им просто лень было работать над собой.
Или приносить другим добро,
чтобы достичь этого.
Я считаю их последними эгоистами.
У меня до сих пор
не укладывается в голове, как легко человек может
переступить черту,
НАСТОЯЩАЯ БЕТТИ ДЖИН ГУЧ
причинив вред другому
ради собственной выгоды.
Мне кажется, что стоит раз это сделать –
и возврата назад уже не будет.
Интересно, ведали ли они, что творили?
Спенсер, Уоррен, Эрик и Чез получили по 7 лет тюрьмы.
Украденные книги вернулись в библиотеку в целости и сохранности.
Бетти Джин Гуч остаётся их бессменной хранительницей.
После освобождения Эрик Борсак часто переезжал.
В настоящее время он живёт в Калифорнии и пытается стать писателем.
«АМЕРИКАНСКИЕ ЖИВОТНЫЕ» МЕМУАРЫ
Чарльз Аллен 2-й живёт в Лос-Анджелесе и работает фитнес-тренером.
Он написал пособие по тренировкам в тюремных условиях.
Уоррен Липка живёт в Филадельфии, где снова поступил в колледж.
Они изучает кинопроизводство.
Спенсер Рейнхард всё также живёт в Лексингтоне, штат Кентукки. Он стал художником.
Рисует преимущественно птиц.
Переводчики: Dark_Alice